Петр огляделся. Рыбникова, конечно же, нигде не было. А был развороченный склеп, вывернутая могила.

Он побежал, петляя в лабиринте склепов, постоянно оскальзываясь, падая, цепляясь за теплые могильные плиты.

Склепы быстро кончились, и началось старое кладбище с одинокими лепестками надгробий, растущих вкривь и вкось.

Факелы приближались. Сзади, справа, слева. И вместе с факелами надвигался ритм – совершенный ритм. Ритм достигал до самого нутра и заставлял живот съеживаться в снежный ком. Ритм – зверь.

Петр бежал, стараясь не попасть в какую-нибудь из разверзшихся ям. Землю после ливня размыло, и из ям, ямок, канав, дыр выглядывали уголки гробов.

Но ритм догнал его и бросил в ближайшую яму. Он рухнул, упершись лицом в мягкий бесформенный мешок. Полез вверх, но сполз обратно.

Ритм звучал уже совсем рядом. И мутное пение десятков глоток. Тогда Петр замер. Затих. И это помогло ему нащупать под ногами что-то твердое. На что можно было встать.

Его взгляду предстала поляна – коричневая мокрая земля, факелы, перекошенные лица, извивающиеся тени. Трепыхался на веревке петух. Бил барабан.

Женщина с гибким, как у змеи, телом полоснула петуха кривым ножом. Брызнула кровь. И люди выдохнули все разом.

Тут кто-то сжал лодыжку Петра холодными пальцами.

Он взвизгнул и выскочил из могилы на поляну. В лицо ударил запах свежей крови. Женщина оказалась прямо над ним. Он вдруг узнал ее. Кондо!

Закатившиеся глаза – только белки сияют в лунном свете. Обнаженная грудь в черной крови.

Обезглавленный петух забил крыльями и побежал кругом, раскидывая перья. Толпа взвыла. Кондо подняла нож.

Петр выстрелил ей в лицо.

Кондо ощерила рот, полный кровавой слюны. Белые глаза вспучились красной паутиной.

Он выстрелил еще раз. Увернулся от ножа и бросился прочь, щедро раздавая по пути удары и пули.

Из чавкающих грязью ям лезли мертвецы.

Петр быстро выдохся. И теперь не бежал, а просто шел. Шел куда глаза глядели.

Рядом с ним шли мертвецы. Сутулые, еле волочащие ноги.

Над ними светила все та же бездомная луна. И они брели вместе с ней. По полю с острым тростником.

Совсем рядом шел голый черный человек. Его тело почти сгнило, виднелись белые кости. На шее болтался обрывок петли.

Петр оглянулся. Кругом одни разложившиеся тела, запавшие глазницы.

Его обогнал отряд мертвецов в шинелях. На фуражках поблескивали кокарды, за спинами висели винтовки с примкнутыми штыками. Солдаты. С ними был офицер. С непокрытой головой, но при шашке и в аксельбантах. Череп вмят с одной стороны. На изъеденной тленом щеке – дыра с кулак. Видны ряды желтых зубов. Офицер козырнул Петру.