– Конечно, я сказала бы «да». – Выбираю самую обаятельную свою улыбку.

Женя заметно веселеет и все же тянется к бутылке вина. Запиваю кислый осадок на языке не менее кислым ширазом. Еще одна вещь, которую он не умеет выбирать. Без всякого аппетита клюю салат. Женя интересуется, почему я плохо ем.

– И ты не налегай, – говорю с непривычной легкостью. Решимость разлилась за ребрами, заполнила все вены и артерии, вытеснила из сосудов кровь. Застыла холодным бетоном. – Мне здесь не нравится. Поедем лучше к моим, мама давно звала на ужин.

– Сегодня? – Женя кривит горькую мину.

Я прекрасно его понимаю, но отступать не намерена:

– Сейчас. Раз тыеще не делаешь мне предложения, то можешь хотя бы попросить руки у моих родителей.

Тяжело вздохнув, Женя кивает. Он сам себя загнал, пусть теперь не жалуется.

На выходе из ресторана звоню матери, чтобы предупредить: скоро будем. По дороге заезжаем в супермаркет. Женя с любопытством косится, как я складываю в тележку помидоры, связку чеснока, сетку лука и пару крупных лаймов. Сверху бросаю пять стручков перца чили.

– Твои любят поострее? – лыбится Женя.

– Угу.

В машине слушаем то ли аудиокнигу, то ли очередной подкаст. Психология, карманная философия – в последнее время Женя плотно подсел на диетические, легкоусвояемые мысли популярных словоблудов.

– Концепция состояния «еще не Будда» глубока, – проникновенно вещает диктор. – Мы можем не наказывать себя за то, что еще не стали духовно «совершенными», а вместо этого совершить путешествие в наше драгоценное несовершенство. Мы рискуем сделать свою жизнь мертвой, если не позволим себе быть людьми…

Забавно, думается мне, пока Женя забирает продукты из багажника. Звучит так, будто корни проблемы растут в нас самих, а не лезут со всех сторон, связывая по рукам и ногам, метя в горло. Жизнь сама напоминает о нашем несовершенстве и наказывает за него, с нашей помощью или без.

Вижу, с какой тоской мой непутевый жених оглядывает безликий двор хрущевки, как не хочется ему заходить в обшарпанный подъезд. Нежно улыбаюсь ему, подбадривая, но мой взгляд не дружелюбнее гранатомета, под его прицелом не удастся найти отмазку и улизнуть в последний момент.

Дома нас встречает все семейство разом. Мать долго меня обнимает, грея шею своим дыханием. Отец в чистой рубашке, он крепко жмет Женину руку и чуть щекочет меня усами, чмокая в щеку. В колени тычется мокрым носом косолапая Ташка.

– Новая прическа? – спрашиваю я мать.

– Заметила? – Она делает элегантный оборот, искусственный жемчуг раскачивается в ее ушах. На ее губах легкая помада, а на лице ни грамма тоналки. Ей больше не нужно замазывать синяки. – Тебе нравится?