— Ань… — он пытается сжать мою руку, но сил почти нет. — Виктор… Кирилл… Денис… Они…

— Тсс, — я прижимаю палец к его губам, стараясь не сильно сердиться на него за Дениса. — Не думай об этом сейчас. Ты должен поправляться.

Мы молчим. Я глажу его пальцы, смотрю на мониторы.

— Ань… Поговори со мной ещё, — вдруг снова шевелит губами Артем.

Я судорожно перебираю в голове темы, о которых сейчас вообще не хочу говорить, и задаю Артему совершенно дурацкий вопрос, который раз за разом приходит в голову и каждый раз остается без ответа.

— Я все хочу спросить, — начинаю я. — Вот помнишь электронное письмо, из-за которого я на тебя… кхм… с ножом для масла напала?

Он все еще улыбается, делает паузу, собирается с силами.

По глазам его вижу — ну как такое забыть-то?

— Зачем ты вообще его распечатал-то? Мы же в двадцать первом веке живем… Что за повадки, как у динозавра?

Я вижу, что Артем сдерживается, чтобы не заржать!

— Извини, — говорю тихо.

Он чуть качает головой.

— Привычка… Все важное… в бумаге. Надежнее. А то письмо… — он говорит с трудом, короткими фразами. — Твоего отца касалось. Я тогда уже… чувствовал.

— Что чувствовал? — шепчу я.

Артем смотрит на меня. Прямо, в глаза, несмотря на слабость.

— Что ты поселишься… у меня. Вот здесь.

Он высвобождает руку из моей и очень осторожно, едва касаясь, прикладывает ладонь к своей груди. Туда, где бьется сердце.

У меня снова перехватывает дыхание.

— Артем…

Я смотрю на него и опять чувствую, как глаза щиплет с новой силой. Нет, я не буду плакать. Не сейчас. Я наклоняюсь и осторожно, очень осторожно касаюсь губами его лба. Потом щеки. Потом уголка губ.

— Мой, — шепчу. — Только мой.

Он закрывает глаза. Дышит ровно, спокойно. Я сижу рядом, снова держу его руку и завороженно смотрю, как на мониторе бежит зеленая линия.

За окном темнеет. В палате тихо, только где-то попискивает аппаратура.

— Ань, — снова открывает глаза Артем.

— М?

— Кофе хочу. Сваришь? — слова выходят нечленораздельные почти, он замолкает, переводит дыхание. — Самый крепкий.

Я улыбаюсь, сквозь слезы, которые все-таки текут.

— Пока нельзя.

Я отрицательно качаю головой.

— Ладно, — вздыхает он. — Придется ждать. А когда можно будет, яду добавишь? — к моему изумлению, в его глазах пляшут лукавые искорки.

— Немного. Чтобы не расслаблялся, — отвечаю я предельно честно.

Он сжимает мои пальцы. Слабо, но ощутимо.

— Договорились.

Я сижу рядом ещё долго, пока Артем не засыпает. Удивительно, что он вообще может говорить, да? Все-таки Демид не прав, не понимает он ничего в везении. Повезло ведь! Я откидываюсь на спинку стула, смотрю на Артема, на мониторы, на снег за окном.