Мы догнали шестнадцативесельный баркас, в котором сидело десятка два человек. Судя по доспехам, на веслах сидели и оруженосцы с рыцарями. Они поняли, что не смогут удрать, и сразу перестали грести.
Один из тех, кто сидел на баке и не греб, встал и, сложив руки рупором, крикнул:
— Мы сдаемся!
— Подойти к нашему борту! — приказал я.
Когда баркас ошвартовался лагом к нашему подветренному борту, мои матросы приладили штормтрап. По нему поднялись два рыцаря и пять оруженосцев. Остальные, незнатные, остались в баркасе. Их ведь не приглашали.
— Продырявить баркас, — приказал я своим матросам.
Один с топором спустился по штормтрапу и сноровисто, будто всю жизнь только этим и занимался, прорубил в днище дыру. После чего быстро поднялся на борт бригантины. Швартов баркаса смотали с утки и кинули оставшимся на нем людям. Плывите, ребята, куда сможете. Они стояли в носовой части баркаса и молча смотрели, как в него стремительно, фонтанируя, набирается вода. Бросив своих на тонущих галерах, они оказались в худшей ситуации, потому что их галера, скорее всего, тонуть будет дольше.
Мы догнали еще две лодки поменьше, с которых сняли двух рыцарей и шестерых оруженосцев. Остальным предложили продолжать плавание на продырявленных плавсредствах. Если сообразительные, додумаются заткнуть пробоины одеждой и догребут до своих, а дуракам на море делать нечего.
Я подошел поближе к остальным бригантинам, дал сигнал привезти ко мне захваченных в плен рыцарей. Взамен отправлю им оруженосцев. Слишком много пленников на одном корабле может подтолкнуть их к бунту. Самым знатным оказался лорд Томас Эрпингем. Это он командовал первой атакованной нами галерой. На его лазоревом сюрко была изображена серебряный сокол с золотой короной. Я не силен в геральдике, не могу сказать, что это значит, но смотрелось красиво. Второго баннерета, как рассказали пленные, разорвало ядро. Миланская бригандина не спасла его, что даже им, видавшим виды воякам, показалось удивительным. Остальные рыцари были башелье.
— Тома, угости рыцарей вином, — приказал я слуге. — У них сегодня выдался не самый удачный день.
— Да уж, — согласился Томас Эрпингем, поглядывая на английскую эскадру, которая не спешила их вызволить. — Пошли за шерстью, а вернемся стриженными.
— Вами командует Джон Гонт? — спросил я.
— Герцог Ланкастерский, — уточнил лорд.
— На каком он судне? — задал я вопрос.
— Не помню, — мило усмехнувшись, ответил Томас Эрпингем.
— Я не собираюсь его атаковать. У меня нет желания тащить вас в ЛаРошель и долго ждать выкуп. Хочу договориться с ним об обмене пленными, — сказал я.