— Александр, сеньор де Ре, известный также как Венецианец, рад приветствует тебя, Джон, герцог Ланкастерский! — приложив правую руку к груди и склонив голову, произнес я.
— И я приветствую тебя, хотя не скажу, что рад нашей встрече! — с легкой иронией молвил он. — Что-то я слышал о тебе, не могу вспомнить.
— Во время твоего последнего шевоше уничтожил пару отрядов и отхватил половину обоза, — подсказал я.
— Так уж и половину?! — улыбнувшись, не согласился Джон Гонт.
— Не будем мелочиться! — улыбнувшись в ответ, предложил я.
— Что-то я еще слышал… — попытался он вспомнить.
— Наверное, что с пленными рыцарями я обращаюсь, как с рыцарями, а с остальными — как того заслуживают, — высказал я предположение и обратился к одному из членов его свиты: — Не правда ли, Генри Норбери?!
— Истинная правда! — подтвердил рыцарь, а самозваный граф Ангус засопел сердито.
— Так это он захватил тебя в плен? — обратился герцог к Генри Норбери.
— Я не знал, что на него лучше не нападать! — шутливо признался рыцарь.
— Теперь не только ты это знаешь, — сделал вывод герцог Ланкастерский и обратился ко мне: — С чем ты прибыл ко мне?
— С предложением обмена. Вы захватили в прошлом году и увезли в Англию Оливье де Манни. Готов обменять его на захваченных мной Томаса Эрпингема и тринадцать башелье, — ответил я.
— Щедрое предложение. Разве он приходится тебе родственником? — поинтересовался Джон, герцог Ланкастерский.
— Нет, — ответил я. — Кое-что должен его дяде Бертрану дю Геклену.
— К сожалению, обмен невозможен, — сказал Джон Гонт.
— Почему? — поинтересовался я.
— Потому что Оливье де Манни заплатил выкуп и вернулся домой, — сообщил герцог. — Слишком он никудышный воин, чтобы долго держать в плену.
— С этим трудно не согласиться, — признался я. — В их семье все воинские таланты достались Бертрану дю Геклену.
— С этим трудно не согласиться! — весело повторил мои слова герцог Ланкастерский.
— Что ж, придется отпустить их за выкуп, — решил я. — Заберете их сейчас?
— Если ты их отпустишь, — сказал Джон Гонт.
— Отпущу, если поклянутся, что заплатят, — заверил я. — Надеюсь, под твоим командованием служат настоящие рыцари, а не презренные людишки?!
Теперь герцог проследит, чтобы выкуп заплатили все.
— Вспомнил, что мне о тебе говорили! — воскликнул он, разгадав мой маневр. — Что ты хитрее трех ростовщиков-генуэзцев!
— Трех — это чересчур, но на двоих соглашусь! — отшутился я.
— Не хочешь перейти ко мне на службу? — спросил герцог Ланкастерский. — Возьму весь твой отряд и заплачу больше, чем ты получаешь у французского короля, награжу землями.