К моему фургону прискакал гонец и передал приказ прибыть на совет к коннетаблю Франции. Оливье де Клиссону, видимо, не хватает своих мозгов для решения задачи или требуется принять непопулярное решение, ответственность за которое надо разделить с другими командирами.

Королевский шатер еще не закончили устанавливать, поэтому совещание проходило во временном жилище коннетабля. Его шатер был не меньше королевского, только не синий с золотыми лилиями и крылатыми оленями, а красный с белыми львами с золотой короной на голове и высунутым золотым языком, напоминающим змеиный. Львы на задних лапах шагали справа налево, то есть, в прошлое. Присутствовало человек сорок, включая юного короля Карла Шестого. Это был щуплый четырнадцатилетний подросток с бледным и явно не воинственным лицом. Ему бы в келье сидеть или у ног прекрасной и недоступной дамы. Впрочем, его отец тоже не отличался ни статью, ни воинственностью, а сумел вытащить Францию с самого дна болота, одолеть прежде непобедимых англичан. Карлу Шестому пока что всё было интересно. Он с любопытством подростка, попавшего в компанию взрослых мужчин, разглядывал собравшихся и что-то шепотом спрашивал стоявшего рядом маршала Луи де Сансерра. Наверное, кто есть кто? Маршал тихо и коротко отвечал.

— Нам надо попасть на противоположный берег реки, но вброд ее не перейдешь, потому что из-за дождей уровень воды поднялся. Ремонтировать мост под обстрелом глупо, — начал совещание Оливье де Клиссон. — Какие будут предложения?

Мне показалось, что он разыгрывает представление перед юным королем. Поскольку мне пока не было понятно, зачем он это делает, решил не лезть с советами. Остальные тоже оказались не глупее меня. Пауза затянулась. Тишину нарушали только капли дождя, которые били по матерчатой крыше шатра.

— Надо привезти лодки из Лиля и переправиться, — предложил Луи де Сансерр.

— Они будут здесь не раньше, чем завтра к вечеру, — возразил коннетабль Франции. — К тому времени у моста соберется вся взбунтовавшаяся чернь.

— Сделать плоты где-нибудь подальше отсюда, чтобы фламандцы не слышали стук топоров, — предложил кто-то из командиров.

— Придется отойти на пару лье. Ночью слышимость очень хорошая, особенно у воды, — привел контраргумент Оливье де Клиссон.

Тут он прав. Помню, как-то летним вечером у себя в деревне в Тверской области поплыл я на лодке на плёс ловить лещей в ямах. Плес был широкий и длинный. Один берег пологий, другой — высокий и обрывистый. На краю обрыва поставили палатки на ночь туристы-байдарочники, две супружеские пары. Жены варили ужин на кострах, а мужья на байдарках ловили рыбу метрах в двухстах от них. Я был еще дальше, но слышал разговор женщин так, будто вели его в метре от меня. Они делились опытом, как надо дрессировать мужей. Я слушал и вспоминал свою бывшую жену: надо же, как одинаково действуют все стервы! Мужья наслушались и, не сговариваясь, перестали рыбачить и поплыли к берегу. Я отправился домой, в другую сторону, чтобы не попасть в свидетели двойного убийства. Не знаю, что там было на краю обрыва ночью, но когда я приплыл на плес ранним утром, еще до восхода солнца, палатки и байдарочники исчезли.