Замок Крюссоль располагался на скале, на краю известнякового плато, которое обрывалось в реку Рону. Орлиное гнездо, однако. Уже за одно это его стоило купить. Вид на реку с высоты метров двести был замечательный. Как предполагаю, замок построили здесь, чтобы контролировать реку, то есть, собирать дань за перемещение по ней. В первом варианте это, скорее всего, был деревянный мотт и бейли. Потом, награбив денег, его перестроили в камне, но он по-прежнему состоял из двух частей. В нижней располагался хозяйственный двор, а в верхней, над обрывом, — донжон двадцатиметровой высоты. Обе части защищали сложенные из серо-белого известняка стены разной высоты, в зависимости от рельефа скалы, и по две круглые башни. Еще двумя прямоугольными башнями был увенчан донжон. С трех сторон был вырублен сухой ров шириной метров семь, который давно не чистили. Подъемный мост был старый, из потрескавшихся дубовых досок. Поднимался с помощью толстых канатов, изрядно забахромевших. Их пора было заменить, а то могут порваться в самый неподходящий момент. Стены и башни тоже не помешало бы подремонтировать. О чем я и сказал вдове, чтобы сбавить цену.

Охрана и дворня были в большинстве своем преклонного возраста. Такое впечатление, что они родились вместе с замком и умрут вместе с ним. На хозяйственном дворе располагались конюшня вместимостью на полсотни лошадей, хлев, птичник, сеновал, амбар, кузница, кладовые, над которыми находилось жилье слуг и стражников. В верхней части возле углов донжона были два окруженные бортиками отверстия в подземные емкости, куда стекала дождевая вода и роса. Все остальное пространство занимала площадка для военных упражнений. Ни деревца, ни кустика. Под донжоном находился винный погреб и камера для пленных. На первом этаже — кладовые с запасами еды, оружием и старым барахлом. На втором — холл высотой метров шесть с деревянными галереями на высоте метра три, напомнивший мне английские замки двенадцатого века. Камин был поменьше, чем делают в Англии. На третьем этаже располагались спальни. Раньше, видимо, это была одна большая комната, но потом ее разгородили на отсеки деревянными перегородками. Один из таких отсеков отвели нам с сыном. Там стояла всего одна кровать, но в ширину имела метра три.

— Ты купишь этот замок? — спросил Людовик перед сном.

— А ты хотел бы здесь жить? — в свою очередь спросил я.

— Конечно! — произнес он восхищенно.

— Тогда всячески изображай, что он тебе не нравится, — сказал я. — Иначе у меня не хватит денег на него.

Денег у меня хватит на пару таких сеньорий, но пусть учится не переплачивать зря. Людовик отнесся к моим словам с полной серьезностью. С утра он ходил насупленный и повторял, как здесь плохо в сравнении с тем, что у нас дома. Я оставил его на попечение сеньоры Жанны, а сам с ее управителем — таким же пожилым и толстым, но не слезливым и не набожным, — проехался по деревням и прочим владениям. Местность здесь, конечно, не самая благоприятная для земледелия и скотоводства. Положительными моментами были река, на которой крестьяне ловили рыбу и подрабатывали разным образом, и соседство с большим городом, который принадлежал епископу, что гарантировало более редкое участие в феодальных разборках. Рыцари не любили связываться со святошами. Слишком много вони.