— Терпи, двоедушец! — каркала она у меня над ухом, удерживая мою голову, словно в тисках. — Первый раз принимать Навь — всегда тяжко!

Наконец холод и жар схлынули, сменившись странной, пульсирующей пустотой в самой «сердцевине» моего существа. Возникло такое чувство, что внутри меня открылась новая «полость», связанная с абсолютной тьмой, и теперь жадно требующей своего наполнения.

Измора отпустила меня и отступила на шаг, с удовлетворением наблюдая, как я тяжело дышу, пытаясь прийти в себя.

— Ну, вот и всё, пришлый! — довольно констатировала она. — Дар передан!Надеюсь, Двуликий оценит мой скромный дар…

Она повернулась и, не сказав больше ни слова, «поплыла» к выходу из палаты. Ее фигура снова начала меняться, превращаясь в тот самый уродливый, сгорбленный силуэт, который я увидел первым, постепенно теряя материальность. На пороге она обернулась, и ее глаза, два горящих уголька, на миг встретились с моими.

— Э-э-э, старая, а ты куда⁈ — возмущенно воскликнул я. — Ты что, собралась просто уйти, бросив меня с этим… этим даром? А рассказать, как этим пользоваться? Научить, в конце-то концов!

Измора, уже развернувшаяся к выходу, остановилась и медленно обернулась. Её лицо, снова принявшее облик безобидной старушки, выражало насмешку.

— А чему тут учить, милок? Оно само придёт. Главное поглотить — коснуться, когда дух из тела уходит, или вдохнуть, как я. Впитаешь — и поймёшь, каково это…

— Это всё⁈ — взорвался я. — «Само придёт»? Я сейчас лежу, как бревно! Как я вообще смогу кого-то убить? Только если зубами глотку кому перегрызу… Так для этого он еще и упасть рядом со мной должен.

— Эх, неблагодарный… — Старуха вздохнула с преувеличенным страданием на лице, будто я отвлекаю её от очень важных дел. — Ну, ладно, так и быть — первый раз покажу тебе. Чтобы ты прочувствовал… И помни мою доброту!

Измора опять каким-то быстрым и неимоверным образом переместилась от дверей палаты к моей кровати и нависла надо мной, сверля светящимися глазами.

Из её полуоткрытого рта выползла туманная, мерцающая искорками струйка — совсем слабая, едва видимая. Старуха выдохнула её из себя, словно дым от сигареты. А я… я почувствовал, что готов принять эту странную субстанцию. Мало того, я ощутил, как в той самой моей «внутренней полости» что-то дрогнуло, словно проснулся дикий зверь, учуявший желанную добычу.

Жажда — вот на что это было похоже больше всего. Ненасытная, звериная потребность в крови, а точнее — в этой субстанции, названной старухой «дыханием жизни».

— Чувствуешь? — Я невольно вздрогнул, когда голос Изморы прозвучал прямо у меня в голове, хотя её губы не шевелились. — Это голод. Запомни это чувство, пришлый. Оно будет твоим поводырём. А теперь поглоти эту силу… Давай!