Я лишь мрачно хмыкнул:

— А ты их спросила: хотят ли они такого милосердия? А вдруг выжили бы?

— Не выжили бы, — мотнула головой старуха, — уж это я чую! Природа моя такая, касатик.

«Ну да, — пронеслась в голове дикая мысль, — удобная философия для прожорливой злобной твари, хотя я раньше и не подозревал, что такое вообще возможно. Слишком уж „очеловечено“ она себя ведет».

— Ладно, с твоей благотворительностью всё понятно, старая, — желчно проворчал я. — А что насчёт меня? Если не можешь прикончить, так может, подскажешь, что со всей этой хернёй делать? Я ведь даже и удавиться сам не могу.

Старуха присела на краешек моей кровати, сложила руки на коленях и уставилась на меня со всей возможной серьезностью.

— А путь у тебя один, милок. К его Вратам…

— Каким ещё вратам?

— Это места Силы, касатик — вот и ищи их.

— Твою дивизию! — выругался я. — Думаешь, понятнее стало? Где мне их искать-то?

— Там, где стены миров тонки, где прошлое с будущим рука об руку ходят, где тропа междумирья Вершителями протоптана, — тягучим речитативом затянула Измора. — Капища древних богов, курганы былых повелителей, перекрёстки семи дорог…

— И как я туда, по-твоему, доберусь? — рявкнул я во весь голос, чудовищно разозлившись. — Без ног и без рук? А?

Она помолчала, а потом лицо её озарила хитрая ухмылка.

— Не могу я твою жизнь отнять, — произнесла она, прищурившись, — а вот наделить тебя кое-чем — могу. Это может понравиться Двуликому — так будет куда интереснее… А если он вернулся — этот мир ждут настоящие потрясения. И заручиться поддержкой одного из Вершителей, мне совсем не помешает.

Я насторожился. Когда тебе что-то предлагают именно с таким выражением лица — сто раз отмерь, прежде, чем соглашаться. Но мне терять было абсолютно нечего, поэтому я даже не подумал отказываться.

— И чего ты мне такого можешь предложить? Неужели, руки-ноги вырастить сумеешь?

— Нет, — мотнула головой Измора, — ты их сам «вырастишь»!

Вот тут-то я и обалдел:

— Как?

— Ты ведь уже умирал, пришлый? Не так ли? Я чувствую на одной из твоих душ ожог, оставленный Навью. Пусть слабый, едва различимый, но он есть. Ты в чем-то такой же как я, двоедушец… Поэтому я могу передать тебе часть своего дара…

— Людей морить? — Это первое, что пришло мне в голову. — Вот как ты сейчас?

— Нет, — рассмеялась старуха, и в её глазах вспыхнули те самые огоньки, что я видел в самом начале, — такое ты не осилишь… пока. А там, как знать? Я дарую тебе возможность поглощать дыхание жизни, но только тех, кого ты собственноручно отправишь в Навь. Чужая смерть, пусть даже и по твоей вине, но не твоей рукой совершенная — не в счёт.