— Смотри лучше на дорогу, как бы куда не влететь, — перебил Кранц. Голос был слабым, но в нём прорезалась сталь.

Водитель сразу замолчал, послушно вцепившись в руль и уставившись на дорогу.

Полковой аэродром представлял собой обычное поле, расположенное практически в черте города. Сейчас оно было освещено прожекторами, которые резали ночную тьму яркими лучами. В центре поля стоял самолёт. Трёхмоторный «Юнкерс», но модифицированный. На фюзеляже не было опознавательных знаков люфтваффе. Только чёрный цвет и слабый символ в виде глаза внутри треугольника.

Кранц вышел из машины, поплотнее закутался в кожаный плащ, словно пытаясь защититься от самого воздуха. Он неторопливо пошёл к самолёту, с трапа которого спускалась группа людей в чёрной эсэсовской форме. Они не смотрели по сторонам, их внимание было сосредоточено только на фигуре Кранца.

Впереди группы загонщиков шёл он — оберштурмбаннфюрер СС Вольф Штайнер — головная боль Виктора Кранца. Штурмбаннфюрер остановился, ожидая его подхода. Пока «камрады» шли, Виктор закашлялся и прижал платок ко рту, чтобы заглушить звук. Когда он убрал платок, на ткани осталось маленькое тёмное пятно. Кранц быстро скомкал платок и сунул в карман.

Штайнер подошёл вплотную к встречающему его Виктору. Выглядел он, в отличие от «коллеги», идеально. Форма сидела на нём как влитая, без единой складки. Лицо здоровое, загорелое, без тени усталости. И он явно чувствовал себя здесь хозяином положения.

— Зиг хайль, герр штурмбаннфюрер! — Штайнер первым отдал честь Кранцу, хоть и был старшим по званию. Движение вскинутой в нацистском приветствии руки было безупречным, но в глазах Вольфа читалась насмешка. — Прошу прощения за поздний визит, Виктор, но таковы обстоятельства.

Кранц тоже ответил на приветствие, но его рука неожиданно дрогнула.

— Хайль, герр оберштурмбаннфюрер! Признаюсь, не ожидал вас так скоро.

— Зиверса весьма заинтересовал ваш отчёт, — мягко произнёс Штайнер. — А когда к делу подключился старик Вайстор[1]… — Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Кранца. — Понимаешь, Виктор?

— Понимаю, — кивнул Кранц, с содроганием вспоминая «придворного мага» рейхсфюрера СС Гиммлера.

— Ты плохо выглядишь, Виктор, — перейдя на «ты», продолжил Штайнер. — Похоже, чудодейственный климат Крыма тебе не подходит? Или это старые раны дают о себе знать?

Кранц сжал челюсти. Он помнил время, когда сам Штайнер стоял перед ним по стойке смирно. Тогда Кранц был штандартенфюрером СС, а молодой эсэссовец Вольф ловил каждое его слово как откровение. Тогда Кранц был еще здоров и не носил толстый кожаный плащ в тридцатиградусную жару.