Я собрал волю в кулак. Призраки прошлого — это просто память. Я не убивал ради удовольствия. Я убивал, чтобы защитить тех, кто сам был не в состоянии постоять за себя. Видения пошатнулись. Лица мертвяков побледнели и начали уходить «в туман».

Я справился. Моя воля устояла. Но тело всё ещё не слушалось. Ментальный блок эсэсовца всё еще держал меня парализованным. Я стоял на коленях, безоружный, неспособный даже поднять руку. Немец сделал шаг вперёд. Он поднял руку. Наверное, хотел добить меня.

И в этот момент я увидел отца Фёдора. Он стоял внизу, в лесополосе, примерно в ста метрах от вышки. Его фигура была едва видна в темноте, но сияющий крест в его руке я разглядел даже отсюда. Интересно, а почему его фрицы не видят? Или видят, но я для них главная цель?

Я не слышал его молитвы. Но я опять увидел поток Света. На этот раз он не был таким ослепительным. Но был плотным, «тяжёлым», как расплавленное золото. Волна вышла от отца Фёдора и прошла рядом, отгородив меня от эсэсовца, словно стеной.

Ментальная связь оборвалась резко, как внезапно лопнувшая струна.

Паралич отступил. Я снова мог двигаться. Но за это была уплачена непомерная цена. Я видел, как отец Фёдор опустился на землю. Даже отсюда было видно: его волосы побелели за секунду.

Немцу тоже это не сошло с рук: он зашатался, и у него из носа пошла кровь.

— Feuer! — истошно заорал он. — Er ist auf dem Turm!

[Огонь! Он на вышке! (нем.)]

Солдаты внизу зашевелились, вскидывая автоматы и карабины. Послышались команды на немецком. Майор что-то кричал, указывая на меня. Первые пули ударили в деревянные перила рядом со мной. Щепки брызнули в глаза. Я не стал вступать с ними в перестрелку. Я просто нашел взглядом ближайшую тень…

Пули застрочили по тому месту, где я стоял всего секунду назад. Дерево щепилось, металл звенел. Но меня там уже не было. Я возник рядом с партизанами на своем старом месте.

— Ну и ты и дал им просраться, разведка! — обрадованно встретил меня Хмурый. — Только я вот, хоть убей, не пойму. Всё это взаправду, или мне только кажется? Вон, и Дмитрич офонарел, когда ты прыгать начал. А уж когда мертвяки подниматься стали…

Я ничего не ответил Хмурому. Только отмахнулся — не до разговоров сейчас. Голова еще гудела и кружилась после ментального удара.

— Потом расскажу, — буркнул я. — Где Фёдор, мужики?

Хмурый растерянно моргнул, оглянулся вокруг.

— Да, вроде бы здесь где-то был… недавно…

Я почувствовал холодный укол в груди и бросился к тому месту, где последний раз видел священника. Он неподвижно лежал лицом вниз за большим кустом лещины. Я подбежал к нему, опустился на колени, а затем перевернул тело священника на спину.