Врач остановился возле моей койки, тяжело взглянул на меня поверх очков.

— Не надо паники, товарищ боец! — Его голос был сухим и безжизненным. — Как только представится такая возможность — нас сразу эвакуируют, — механически ответил врач. — Пока же приказ — держаться! Всем! Так что успокойтесь, товарищ и… Лечитесь! — Он резко развернулся и ушёл, только его белый халат мелькнул в дверном проёме.

— Лечитесь? — крикнул я ему в спину. — От чего, доктор? От отсутствия рук и ног?

Теперь всё встало на свои места — спасения ждать было неоткуда. Я помнил из истории, что при падении Севастополя в июле 1942 года произошла трагедия. Из-за невозможности полной эвакуации в городе и прибрежных районах остались десятки тысяч советских солдат, включая тысячи раненых в госпиталях и медсанбатах.

Значит, рассчитывать стоит только на себя. Если бы это было возможно, я бы постарался спасти всех… Но я, увы, не в состоянии этого сделать. Поэтому первоочередная задача спастись самому, и постараться отмстить немцам. Я открою на них настоящую охоту, чтобы мой «резерв» треснул от скопившихся в нём сил.

Сегодня ночью мне предстояло выбраться из этого госпиталя. Возможно, это мой последний шанс. Что сделают нацисты с такими калеками, я себе прекрасно представлял. Никакой жалости не будет. Хорошо, если живьем не закопают, чтобы не тратить боеприпасы.

Ночные «приключения» основательно меня вымотали, и физические силы покинули окончательно. Если действовать мне предстояло только ночью, а днем я буду вновь превращаться в беспомощную амёбу, то и режим дня нужно было перекраивать соответственно.

Главное для меня сейчас — как следует выспаться. Я сосредоточился, намеренно игнорируя суету и стоны вокруг, и постепенно погрузился в крепкий сон, тяжёлый и без сновидений. Я проспал почти до самого вечера, несмотря на совершенно не подходящую для сна обстановку.

А проснулся я от оглушительного крика, ворвавшегося в палату вместе с грохотом взрыва, прозвучавшего где-то совсем рядом:

— Тревога! Немцы в городе! Они уже на подступах к госпиталю!

С улицы донеслась частая, беспорядочная стрельба, перемежающаяся гортанными командами на немецком. Я прекрасно их слышал из раскрытого окна. В коридоре застучали сапоги, и чей-то сорванный голос завопил:

— Оружие! Все, кто может держать оружие — ко мне!

Этот нервный крик стеганул меня словно плёткой, окончательно вырвав из крепких объятий сна. Хотя я и был готов к подобному раскладу, но реальность ударила мгновенно и безжалостно, да еще и раньше, чем я рассчитывал. Ведь ночь еще не наступила, и я был полностью бессилен что-либо предпринять.