— Лёжка? Вы его взяли?

— Там никого не было, герр майор. Но там кто-то спал. Мы нашли свежевскрытую консервную банку, мертвых крыс, еще не успевших завонять на такой жаре… Он точно провел там вчерашний день, а ночью попытался скрыться.

— Как вы вам удалось найти это место? — спросил майор, скептически оглядывая разрушенный боями район. — Город весь в руинах. Там каждый подвал может быть убежищем.

Фельдфебель улыбнулся, кивнув на одного из солдат — щуплого парня с пыльными сапогами.

— Шутце Барфус — замечательный следопыт, герр майор. Мы пошли по следам с места убитых, — он указал на носилки с трупами, которые всё ещё не занесли в морг. — Вышли из сада, а там постепенно добрались до окраины города. Там следы теряются в каменистых карьерах.

Кранц напрягся. Его глаза сузились.

— И что потом? — резко спросил эсэсовец.

— Мы вернулись назад, — продолжил фельдфебель. — И пошли по следам в обратную сторону. От сада — к тому дому с подвалом, откуда следы начинаются. Похоже, оттуда он и вышел ночью.

Кранц подошёл к «Опелю» и открыл водительскую дверь.

— Поедешь со мной! — коротко бросил он фельдфебелю.

Кранц направился к припаркованному у входа чёрному «Опелю». Эсэсовец-водитель услужливо открыл дверцы. В машину залезли сам Кранц, майор и фельдфебель, который сел рядом с водителем, чтобы указывать дорогу. Лейтенант был оставлен в госпитале для контроля поисковых групп.

«Опель» тронулся с места, тяжело покачиваясь на рессорах. Они колесили по разбитой дороге, огибая воронки и груды кирпича. Захваченный Севастополь производил унылое впечатление: выбитые окна, обгоревшие остовы домов, трупы, которые все еще не успевали собирать похоронные команды. Слишком жестким и яростным было сопротивление русских, слишком дорогой ценой этот портовый город достался захватчикам.

Наконец, они подъехали к полуразрушенному частному дому, превращённому в руины. Стены зияли чёрными провалами окон, крыша частично обвалилась.

Кранц вышел из машины первым и не стал ждать остальных. Подошёл к зияющему отверстию подвала, перешагнул через обгоревшую балку и спустился вниз.

За ним, спотыкаясь о ступени, последовали и Хоффман с фельдфебелем.

В подвале пахло сыростью, плесенью и начинающими пованивать мёртвыми крысами, которых отчего-то не сожрали их вечно голодные товарки. Затхлый воздух давно не проветриваемого убежища ударил в нос майору, заставив его громко чихнуть.

— Еще простыть не хватало, — недовольно пробурчал военный, пялясь в темноту.

Кранц чиркнул зажигалкой. Вспыхнувший огонёк выхватил из темноты старые ящики, бочки, полки с соленьями и кучу тряпок в углу.