— Нет. — Хаус смотрел на него прямо. — Это мотивация через понимание. Разница большая.
Краснов кивнул.
— Что вы предлагаете конкретно?
— Программу обучения. Не техническую — контекстную. Каждый рабочий должен пройти через сборочный конвейер и увидеть, что происходит с его деталью дальше. Каждый сборщик должен знать статистику рекламаций по своему узлу. Не в целом — по своему конкретному узлу.
— Это большая работа.
— Да, — сказал Хаус. — Это полгода работы. И это важнее, чем следующие технические рекомендации, которые я собирался дать. — Пауза. — Потому что технику можно улучшить инструкцией. Понимание — нельзя.
Краснов смотрел на него. Потом:
— Вы правы.
— Я знаю. — Хаус открыл блокнот снова. — Теперь технические рекомендации.
Они разговаривали ещё час. Хаус был системным — каждое наблюдение с данными, каждая рекомендация с обоснованием. Краснов слушал и делал пометки. Иногда возражал — когда рекомендация была правильной по сути, но нереализуемой при текущих поставщиках или при советском регламенте. Хаус принимал возражения — не всегда соглашался, но принимал.
Это было правильное взаимодействие. Не иностранец, который учит отстающих. Два инженера, которые смотрят на одну проблему с разных сторон.
Потом случился конфликт.
В конце второго месяца Хаус предложил изменить схему смазки в одном из узлов двигателя. Технически — верно: новая схема снижала износ на пятнадцать процентов при стендовых испытаниях. Но она требовала другой вязкости масла. А масло поставлял один завод — Ярославский, и изменить спецификацию в советской системе означало согласование с министерством, которое занимало год минимум.
— Нельзя, — сказал Краснов.
— Технически можно.
— Технически — да. Системно — нет. Нам нужно новое масло. Масло поставляет один завод. Спецификацию менять — год согласований. — Краснов смотрел на него. — У нас нет года. У нас Женева каждый год, и экспортные контракты каждый квартал.
Хаус смотрел на него.
— Это неприемлемо.
— Это реальность.
— Реальность нужно менять.
— Менять — да, — согласился Краснов. — Но не сейчас, не этим. — Он думал секунду. — Давайте сделаем так: я ставлю изменение в список «после приватизации». Когда у нас будет свобода выбора поставщика — это первое, что реализуем. Сейчас — нет.
Хаус смотрел на него долго.
— Вы думаете о приватизации?
— Я думаю о том, что будет через несколько лет. Да.
— Официально это не объявлено.
— Официально — нет. Системно — неизбежно.
Хаус молчал. Потом:
— Хорошо. В список.
Они продолжили.
Этот разговор — про масло, про список, про «системно неизбежно» — Краснов вспоминал потом несколько раз. Хаус не просил объяснений, как Краснов знает про приватизацию. Просто кивнул и перешёл дальше. Немецкая прагматичность: если человек говорит что-то обоснованно — не важно, откуда он это знает.