Краснов знал. Не потому что хотел должности — он давно перестал думать о должностях как о цели. Потому что с позиции технического директора можно влиять на всё производство, а не на один блок. Потому что ему оставалось четыре года до 1991-го. Потому что нужно было успеть.
— Одно условие, — сказал Краснов.
— Климов, — сказал Зайцев.
— Да. Климов остаётся независимым. Подчиняется директору, не мне.
— Это правильно. Соколов согласится.
Краснов кивнул.
— Тогда — да.
Зайцев смотрел на него ещё секунду. Потом встал, протянул руку.
— Хорошо. — Пожал. — Ты был лучшим начальником цеха, который у меня был. — Он сказал это просто, без торжественности. — Постарайся не стать худшим техническим директором.
Краснов усмехнулся.
— Постараюсь.
Зайцев кивнул. Пошёл к окну.
Краснов вышел.
Решение о цехе он принял в тот же день. Прошёл к Рашидову — нашёл его в третьем участке, тот разговаривал с кем-то из рабочих, обернулся.
— Николай Петрович, — сказал Краснов. — Можно?
Они отошли в сторону.
— Я принимаю должность технического директора, — сказал Краснов. — С января. Цех принимаешь ты.
Рашидов смотрел на него. Не удивлённо — Рашидов давно знал, что это случится. Серьёзно.
— Понял, — сказал он.
— Серёга остаётся. Он тебе нужен.
— Знаю.
— Система оплаты — не трогать без нужды. Работает.
— Знаю.
Краснов смотрел на него. Рашидов ждал.
— Николай Петрович, — сказал Краснов. — Не останавливайся.
Рашидов смотрел на него секунду. Потом кивнул.
— Понял.
Краснов пошёл обратно. Прошёл через цех — привычным маршрутом, от входа по правому ряду, потом поперёк, потом по левому. Это был маршрут Гаврилова, который он перенял, когда стал мастером, и который прошёл тысячи раз с тех пор.
Станки работали. Серёга был у суппорта — промерял, записывал. Не поднял голову, когда Краснов прошёл мимо. Это было правильно: у Серёги была работа.
Краснов дошёл до дальней стены. Остановился у станка, где когда-то стоял Архипыч. Другой рабочий сейчас, молодой. Работал.
Краснов стоял минуту. Думал о том, что этот цех помнит всё — Гаврилова, Архипыча, Коляна, первый резец, первое рацпредложение, итальянцев, немцев. Всё это произошло здесь. Здесь он начинал.
Потом повернулся. Пошёл к выходу.
У двери остановился — привычка, которую выработал давно и уже не замечал. Обернулся.
Цех. Станки, люди, стружка, свет. Обычный день, обычная смена.
Он вышел.
Нового кабинета ещё не было — Зайцев переедет в декабре, до января Краснов оставался там, где был. Но он уже думал иначе. Не цех — завод. Не один производственный блок — все двенадцать цехов, сборочный, заготовительный, инструментальный. Другой масштаб. Другая ответственность.