Краснов слушал. Не говорил ничего.
— Он говорит, — продолжал переводчик, — что у вас, наверное, есть контакт в техническом отделе Fiat в Турине. Если нет — он хотел бы дать.
Невысокий достал из кармана куртки небольшую карточку — не визитку, просто листок, сложенный вчетверо. Написал на нём что-то, протянул Краснову.
Краснов взял. На листке было написано по-итальянски — адрес, название отдела, имя. Марко Риччи, ufficio tecnico.
— Grazie, — сказал Краснов.
Риччи посмотрел на него — чуть дольше, чем нужно для вежливости. Потом кивнул. Повернулся к группе, которая уже уходила в следующий пролёт.
Куратор нагнал их быстро, что-то говорил вполголоса. Переводчик торопился следом. Делегация двигалась дальше по цеху.
Краснов стоял у станка. Смотрел на листок в руке. Потом сложил, убрал в нагрудный карман спецовки.
Он не будет писать по этому адресу. Это он знал уже сейчас — не потому что боится, а потому что переписка с иностранным техническим специалистом была советским рабочим если не запрещена, то достаточно сложна, чтобы создать больше проблем, чем пользы. Не сейчас, не с его позиции. Может быть — когда позиция изменится.
Листок он сохранит.
Он включил станок. Взял заготовку. Работал.
Примерно через час делегация заканчивала обход и двигалась к выходу. Краснов почувствовал на себе взгляд — обернулся. Фомин стоял у колонны метрах в пятнадцати, смотрел на него. Не на делегацию, не на цех — на него. Краснов встретил взгляд.
Фомин не сказал ничего. Повернулся и пошёл в сторону своего кабинета.
Краснов снял деталь. Промерил. Хорошая.
Он думал о взгляде Фомина — не с тревогой, с пониманием. Начальник цеха видел разговор. Видел тетрадь, которую Краснов дал итальянцу. Видел листок, который итальянец дал Краснову. Это был разговор, которого не было в программе визита, который длился вдвое дольше, чем любой другой разговор на обходе, и который куратор явно не вполне понял.
Фомин понял.
Это меняло что-то — Краснов не знал пока точно что. Не угрозу и не союз. Что-то третье. Новую конфигурацию, в которой Фомин видел Краснова иначе, чем три месяца назад, когда блокировал рацпредложение по СОЖ. Тогда — рабочий, который лезет не в свою область. Сейчас — человек, с которым итальянский инженер говорит двадцать минут и даёт листок с адресом.
Это был другой разряд. Не в тарифной сетке — в голове Фомина.
Колян подошёл после смены, пока Краснов убирал рабочее место.
— Ты чего с итальянцем так долго? — спросил он. Не завистливо, просто любопытно.
— Про вкладыши говорили.
— И чего?
— Похожие проблемы у них есть на других заводах.