— А вы тут как, мальчики мои? Слышу, вам тут весело было.

С бортика снова пыхтит Камиль, не выдержал долго молчать.

— «Весело» — это мягко сказано! Мара, мы тут чуть не поседели. Этот идиот ребёнка то под воду суёт, то крутит так, что Санька чуть центробежной силой не выкинуло. Убери от него пацана!

Мара хмурит брови, подмигивает мне. Подхватывает Сашку поудобнее, делает ему лёгкую поддержку и аккуратно окунает под воду спиной вперёд. Пацан тут же собирается, гребёт ручками, сосредоточенно пускает пузыри. Чистый профи.

С бортика сразу в два голоса возмущения. Особенно Дава старается:

— Ну всё понятно. Вы оба ненормальные. Пожалейте ребёнка!

Мара вытаскивает Саньку на поверхность, он отфыркивается и снова заливается хохотом на весь двор. Она целует его в мокрый пухлый животик, отчего пацан вообще заходится ультразвуком.

Поворачивается к занудам на бортике, вскидывая подбородок:

— Дава, угомонись. У нас ребёнок с месяца в бассейне с тренером занимается, это вообще-то дико полезно для спины и лёгких. Вы что думаете, мы его просто так решили под воду пихать ради развлечения? Это наука. Так что завидуйте молча нашему чемпиону.

С бортика тут же доносятся два синхронных выдоха облегчения и невнятное старческое кряхтение про нашу ненормальную семейку.

Тихо хмыкаю, не отрывая взгляда от своей девочки. От своей жены. От своего, мать его, всего.

— Ну вот, всю малину мне обломала, — негромко тяну я, ловя её за мокрую талию. — А мне так нравилось их доводить. Я же им на серьезных щах затирал, что тупо по приколу пацана топлю, потому что к нему инструкцию в роддоме не выдали.

Мара тихо прыскает со смеху. С Саньком на руках пододвигается ко мне вплотную. Прижимается своим влажным телом так тесно и правильно, что у меня от этого скользящего движения аж в ушах слегка звенит и дыхание сбивается. Внутри разливается густое, щемящее тепло, хочется, как огромному коту, потереться небритой щекой о её мокрое плечо, что я и делаю.

— Блин, Глеб, ну прости, я ж не в курсе была, что у тебя тут гастроли, — лукаво щурится она, заглядывая мне в глаза. — Знала бы — обязательно подыграла. Сказала бы, что мы его дома вообще в стиралке на деликатном режиме купаем, чтобы сразу к перегрузкам привыкал.

Моя. До последней долбанной клеточки моя. Как же мне нереально тогда фартануло. Встретить её — это даже не выигрыш в лотерею, это мощная компенсация свыше за всё, что я когда-то потерял.

Прижимаюсь губами к её плечу, втягивая запах солнца и воды.

— Слушай, мать, — негромко бормочу я, глядя, как Камиль на бортике что-то бубнит Васе. — Надо нам, наверное, из квартиры съезжать и свой дом брать. Желательно в лесу, с глухим забором метра в три и колючей проволокой. А то с такими темпами эти эксперты по выживанию нам скоро через ограду прыгать начнут, чтобы рассказать, под каким углом правильно ребенку ложку давать.