— О, это очень хороший вопрос, — ответила Клэр, улыбаясь ребенку сверху вниз. — Хэл давным-давно был солдатом на военном корабле. Когда во время войны его торпедировали, некоторые из моих сестер и я приплыли, чтобы спеть для него.
Кое-какие обрывки греческой мифологии всплыли в моей памяти, и я прищурилась, глядя на пожилую женщину:
— И для этого корабля ты тоже собираешься спеть?
— Если ты пытаешься спросить, не моя ли во всем этом вина, то нет. Хотя я уже медленно приближаюсь к тому моменту, когда мне пора возвращаться обратно.
Когда она это произнесла, Хэл на секунду сбился с шагу — я бы ни за что этого не заметила, если бы не шла в этот момент прямо у него за спиной.
— Как бы то ни было, — продолжила она свою историю, обращаясь к Эмили, — я плавала и смотрела, как тонут матросы. В те времена матросов тонуло великое множество. Иногда нам даже приходилось драться с акулами за право поцеловать их.
— Вы целовались с мальчиками? — спросила Эмили, явно растревоженная этим фактом куда сильнее, чем упоминанием акул.
— И со многими. — Клэр оглянулась назад, чтобы дать мне понять, что рассказывает эту историю в том числе и ради моей выгоды. — Далеко не каждая сирена мечтает увидеть мир над поверхностью моря. Но если ты всё-таки решишься на такое, единственный способ выбраться туда — это буквально выцеловать весь воздух из мужчины.
Я захлопала глазами. Неужели она сейчас имеет в виду именно то, о чем я подумала?
— И далеко не из каждого встречного мужчины, — вмешался Хэл.
— Да, только из того самого, единственного и правильного. Мне пришлось перецеловать сотни матросов, чтобы отыскать его, — ответила она, крепко прижимая к себе Хэла. — Но когда я его нашла, я сразу всё поняла.
— Для существа, прожившего в океане всю свою жизнь, пловчиха из тебя оказалась так себе. Мы едва не склеили ласты до того, как нас подобрали спасатели, — вставил он, и я почти физически расслышала его широкую улыбку.
Клэр шутливо взвизгнула:
— У меня до этого вообще никогда не было ног! Это было чертовски трудно!
Мне с трудом удавалось сопоставить их специфический супружеский юмор с озвученными фактами.
— И вам никогда не было искренне жаль всех тех, кто в итоге утонул? — спросила я, просто потому что мне меньше всего хотелось оставаться сейчас единственной, кому здесь не по себе.
— Поначалу — вообще нет. В те времена я была как ребенок. Разве ребенок испытывает настоящую боль, когда теряет игрушку, зная, что взамен можно получить другую, поярче? Я была, как выражается ваше племя, поверхностной. Большинство сирен именно такие и есть. Под водой как-то не особо приветствуется склонность к самоанализу.