Она протянула руку и положила её поверх моих ладоней.
— Перестань.
Я сделала по инерции еще три толчка.
— Я уверена. Ты можешь остановиться. Его сердце так и не завелось.
Грохнул очередной раскат грома, теперь уже гораздо громче; мы находились в самом эпицентре шторма. Он содрогнул наши тела, и мне в голову пришла безумная мысль запустить на воздушном змее какой-нибудь кусок металла, чтобы проверить, сможет ли молния перезапустить сердце Хэла.
Позади меня горько плакала Эмили, а Клэр приподнялась на руках, держа сложенные вместе ноги позади себя и растянувшись на замершей груди Хэла, и тут до меня дошла вся сложность задачи, которую он мне оставил. Теперь мне нужно было как-то спасать еще и Клэр.
Спасательные шлюпки были ближе, накреняясь в сторону корпуса «Мараскино», пока судно заваливалось в океан на другой бок, но у меня не было силы Хэла. Как я утащу их обоих отсюда, будучи настолько истощенной, да еще и с плечом, которое вот-вот снова вылетит? Это было абсолютно невозможно.
Клэр продолжала рыдать. Не зная, что еще делать, куда идти или что сказать, я погладила его редкие волосы, а затем неловко похлопала её саму.
Оттолкнувшись от его груди обеими руками, она приподнялась и истошно завыла. Её голос перешел от низких тонов к ультразвуку — дикая, неистовая, заунывная песнь банши и кита, от которой у меня заболели зубы. Это был звук неприкрытого горя существа, которому природой никогда не было суждено столкнуться со смертью того, кого она любит.
Этот звук полностью обнажил её истинную суть — чужеродного создания, которому не место по эту сторону волн. В тех местах, куда попадали брызги соленой воды из бушующего океана или капали её собственные слезы, на её ногах замерцала чешуя, и сами они начали стремительно удлиняться. Её волосы отросли, окутав её влажным и темным саваном, похожим на разрастающиеся заросли ламинарии. Она была дикой, и я еще никогда в жизни не видела ничего настолько прекрасного и пугающего одновременно.
Она протянула ко мне руку, её трансформация была завершена уже наполовину.
— Отдай мне девочку, — повелительным тоном приказал её потусторонний голос.
Само того не желая, мое тело подчинилось. Я схватила Эмили и передала её ей, хотя в глубине души уже сомневалась в правильности этого действия.
— Зачем?
— Потому что она принадлежит морю.
— Она человек! — запротестовала я, хотя сама Эмили даже не пыталась бороться. Она смотрела на Клэр с абсолютным, благоговейным трепетом.
— У неё больше нет семьи. Я могу дать ей новую. Она будет вечно петь вместе со мной.