— Нет! — истошно закричала Клэр. — Только не сейчас. Нет!
Её голос взлетел вверх на целую октаву, превратившись в дикий утробный животный крик, когда они оба тяжело повалились на настил балкона. Она судорожно прижала его к своей груди прямо там, где они упали.
— Нет!
— А что происходит? — спросила Эмили с испуганным видом.
— Я не знаю… — Я обвиняющим взглядом уставилась на Клэр. Неужели она и из него тоже умудрилась высосать весь воздух?
Клэр швырнула в меня ответный яростный взгляд, а затем склонилась над мужем, громко разрыдавшись и лихорадочно водя ладонями по груди Хэла.
— Я больше вообще не слышу стука его сердца.
— О нет… — Я на секунду крепко прижала к себе Эмили, тщетно пытаясь подарить ей хоть каплю безумного утешения, а затем аккуратно отодвинула их обеих в сторону.
***
Сердечно-легочная реанимация (СЛР) сама по себе почти никогда никому не помогала. Это как раз то, о чем вам никогда не показывают в телевизионных шоу. Ты делаешь СЛР строго до тех пор, пока не прибудет человек с дефибриллятором, и именно разряд тока возвращает человека с того света, если вообще возвращает. Да и то далеко не всегда. СЛР не способна вернуть сердцу его нормальный рабочий ритм, всё, что она делает — это просто механически гоняет обогащенную кислородом кровь по сосудам, чтобы поддерживать жизнь в клетках организма, на тот случай, если электрический разряд сможет вернуть органу рабочее состояние.
Но я просто не знала, что еще я могу сейчас сделать. Я нащупала его грудину основанием одной ладони и принялась ритмично выполнять компрессии. Клэр мертвой хваткой вцепилась в его плечо одной рукой, пока я качала кровь.
— Всё это вообще не должно было так закончиться, — повторяла она ему. — Мы ведь должны были безопасно добраться до этой чертовой шлюпки.
Если я сейчас начну разговаривать с ней, я неизбежно сбавлю темп компрессий, а если я сбавлю темп, шансов на то, что он очнется, станет еще меньше. По правилам, ты обязан делать массаж сердца до тех пор, пока не прибудет квалифицированная помощь, либо пока сам пациент не придет в себя и бесцеремонно тебя не отпихнет.
— Пожалуйста, Хэл, очнись, — умоляла она его, рыдая у его бока.
Она поцеловала его в губы, и я поняла, что именно она делает: она отчаянно пыталась вдохнуть в него больше жизни. Я продолжала качать, потому что остановиться означало бы, что я сдалась, а решать это было не в моей компетенции. Я безумно устала, а мое плечо просто разрывалось от боли; мои компрессии больше не были эффективными, но я чувствовала, что обязана продолжать попытки. Дождь не прекращался, и раскаты грома то и дело заглушали рыдания Клэр. Я не знала, сколько времени уже прошло и на сколько меня еще хватит. Я превратилась в обычный автомат, который делал это лишь потому, что так было проще, чем признать, что он уже не вернется.