— Эди? Ты в порядке? — Ашер наклоняется надо мной. Его голос звучит хрипло.
Мне нужно сказать ему что-то важное. Но я не могу. У меня во рту веревка. И я не могу убрать эту веревку, потому что мои руки крепко связаны. Ноги тоже. Я связана по рукам и ногам, как скотина, и когда я шевелюсь, моё плечо начинает пульсировать от боли.
— Это всё еще ты? — спрашивает меня Ашер.
Я не знаю, почему он спрашивает. Я не понимаю, что он имеет в виду.
«Мне нужно сказать тебе кое-что» , — пытаюсь я выговорить сквозь веревку, хотя уже даже не могу вспомнить, что именно.
— Мне так жаль, Эди. Мне так, так сильно жаль. Это ведь ты, верно? — спрашивает он, и его голос срывается.
Мне хочется успокоить его. Сказать ему, что я в порядке, хотя совершенно очевидно, что это не так. Сейчас он выглядит таким напуганным. Я никогда раньше не видела его в таком диком ужасе.
— С нами всё будет хорошо. Мы выберемся отсюда. Я спасу тебя, — говорит он, скорее самому себе, чем мне.
Он отползает назад и поднимает то, что, как я теперь понимаю, является веслом, а затем перегибается через борт этой оранжевой штуковины, на которой мы плывем, и начинает грести изо всех сил. В моем сознании всё наконец встает на свои места. Мои путы, наша спасательная шлюпка. И то, что я так хочу ему сказать. Он гребет в эту пустоту с такой яростью, что соленые брызги летят мне прямо в лицо.
И я вспоминаю.
Абсолютно всё.
***
Я намертво вцепилась в перила балкона и с тревогой смотрела вниз, на океан. Наша каюта на лайнере «Мараскино» находилась на шестом этаже, или примерно в четырех этажах от ватерлинии. Глядя туда, я невольно задавалась вопросом: насколько же глубоким было море?
— Эди, я же не на «Титаник» нам место забронировал, — окликнул меня Ашер из дверного проема нашей каюты.
Я повернулась и нервно улыбнулась ему.
— Знаю, — ответила я, после чего снова перевела взгляд на море.
Он сам спланировал эту поездку для нас. Шанс вырваться из непогоды в Порт-Кавелле и отправиться в наш первый официальный совместный отпуск. Это было именно то, в чем мы отчаянно нуждались, особенно когда зима накрыла нас такой глухой двухнедельной метелью, что стало невозможно добраться до клиники, где мы оба работали — я медсестрой, а он врачом. Клянусь, мы познакомились еще до того, как я узнала, что он доктор. Наш круиз казался чем-то невероятным ровно до сегодняшнего утра, когда я устроила предвылетную феерию со сборами в последнюю минуту. Именно тогда я осознала, что мои месячные задерживаются уже на неделю. С тех самых пор мой багаж ощущался так, словно я таскала за собой корабельный якорь — и именно поэтому я теперь пялилась на океан, будто это был Магический шар ответов. Я надеялась на знак, на четкое «да» или «нет», но волны, казалось, твердили лишь одно:«Ответ туманный, попробуйте позже» .