Он протянул руку и разгладил большим пальцем мою хмурую складку на лбу.

— Я люблю тебя. Всё будет идеально.

Да. Так и будет. В любом случае. У меня есть он, а у него есть я. Я наклонила голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону его ладони.

— Я полностью тебе верю.

Лодка, или корабль — как там правильно называть эту махину, — сдвинулась с места с глухим толчком, и палуба начала слегка покачиваться под нашими ногами. Мы набирали скорость, выходя из гавани, и я услышала звук волн, бьющихся о металлические борта. Лайнер издавал звуки, похожие на скрип старого здания при сильном ветре. Ашер скатился с кровати и принялся деловито распаковывать вещи.

— Может, сначала пойдем осмотримся?

Наш багаж никуда бы не делся, и Ашер был прав — я действительно набрала кучу шмоток. Но я не виновата, что на борту были запланированы два отдельных званых вечера со строгим дресс-кодом. А торжественные вечера требовали много дополнительных запасов.

— Подожди секунду, — отозвался он, доставая стопку джинсов, шорт и плавок. — Скоро начнется инструктаж по безопасности, на котором мы обязаны присутствовать.

Он начал раскладывать свою одежду по ящикам стола, стоявшего по диагонали от нашей кровати.

— Откуда ты… — только начала я, когда над головой из динамика, которого я раньше и не замечала в потолке, раздался пятикратный сигнал гонга.

Капитан Эймс представился и поприветствовал нас на борту на невероятной громкости, а затем включилась скрипучая аудиозапись, предписывающая пассажирам явиться в свои зоны сбора на случай чрезвычайной ситуации.

— Просто знаю, — ответил Ашер на мой незавершенный вопрос, когда трансляция инструкций закончилась. — Но сразу после этого мы устроим экскурсию. Обещаю.

«Просто знаю» — это был вежливый способ Ашера дать мне понять, что он знаетнаверняка . Из своего прошлого, когда он еще был полноценным перевертышем. Несмотря на то, что мы встречались уже семь месяцев, оставалась куча вещей, которых я об Ашере не зналанаверняка . Вещей, на выяснение которых у меня могло никогда не хватить времени. Как перевертыш, он не был просто суммой своих собственных воспоминаний и опыта — он сочетал в себе знания и облик каждого, к кому когда-либо прикасался. Любой, с кем у него был контакт кожа к коже до прошлого лета, жил внутри него. Ашер мог принимать их облик и получать доступ ко всему, что они знали. Включая меня. Еще в июле он едва не сошел из-за этого с ума, как и все перевертыши, приближающиеся к середине третьего десятка. От этой участи его спасла Святая Смерть (Санта Муэрте), которой мы тогда помогали; она остановила его падение в безумие. После этого Ашер сохранил доступ к старым обликам и воспоминаниям, но больше не мог принимать новые. Это было приятно, ведь теперь он больше не знал, о чем именно я думаю, когда прикасался ко мне. Но всё равно бывало странно, когда он просто знал какие-то вещи без всякой видимой причины. И это была одна из причин, по которой я подсознательно полагала, что у нас не может быть детей, к огромному разочарованию моей матери. Моих познаний в науке хватало, чтобы понимать специфику межвидовых отношений. Может, у нас с Ашером родится какой-нибудь лигр. Я фыркнула.