Ашер выдал слишком много личных подробностей, из-за чего мне дико захотелось провалиться сквозь землю.
— Я Кевин… — не унимался Ашер, подаваясь вперед с протянутой рукой.
Женщина пожала её первой.
— Я Лиз, а это Натаниэль, — сказала она.
— Натаниэль Тэннин, — представился мужчина более официально, даже близко не подозревая, что Ашер уже знает его как облупленного.
Я почувствовала мимолетное облегчение, но совсем слабое. Когда Ашер перехватил его руку, Натаниэль скорчил слегка болезненную мину от этого рукопожатия с «простолюдином». Словно он думал, что у парня, который выглядит как Ашер сейчас и который, чисто по-деревенски, с ходу заводит разговоры об оплодотворении, на ладони могут оказаться скрытые пятна от соуса барбекю или биологических жидкостей. Когда Ашер не сразу выпустил его ладонь, глаза Натаниэля опасно сузились.
— А я Эди. — Я представилась своим настоящим именем, потому что никогда бы не смогла удержать в голове фальшивое, и к тому же мне нужно было остановить Ашера, пока он как-нибудь себя не выдал. — Как его зовут? — спросила я Лиз, несмотря на то, что прекрасно слышала, как она выкрикивала имя сына даже сквозь грохочущую и всё более раздражающую музыку.
— Томас. Третий, — ответила она, и её взгляд метнулся к Ашеру-Кевину, который наконец-то соизволил отпустить руку её мужа.
Натаниэль весьма недвусмысленно вытер ладонь о брючину.
— А у меня есть дядя по имени Томас! — вставила я.
Ашер повернулся и удивленно моргнул, глядя на меня.
«Ты не единственный, кто умеет врать» , — попыталась я сказать ему своим своевременным прищуром.
— Ты ведь помнишь его, верно, Кевин? — Я улыбнулась женщине. — Он мой самый любимый дядя, просто чудесный человек. Уверена, ваш сын тоже вырастет чудесным.
— Оу-у, я уверена в этом. Спасибо вам. Еще раз. — Лиз перехватила своего сына поудобнее, пока тот продолжал брыкаться, и подарила нам еще одну робкую улыбку, пока Натаниэль бесцеремонно взял её за локоть и повел прочь.
— И что это сейчас было? — спросил меня Ашер, как только они отошли на расстояние, где нас нельзя было услышать.
— Я не знаю. Это ты мне скажи, — отрезала я. Я ожидала от него какого-то остроумного ответа или объяснения. Когда его не последовало, мои глаза проследили за его взглядом; он всё еще провожал глазами Натаниэля, растворяющегося в толпе. Моё сердце болезненно сжалось, прямо как зашедшее солнце, и вся картина разом обрела четкость. — Ты ведь попытался считать его, да?
Ашер молча кивнул, а когда я в ужасе уставилась на него, он лишь повел одним плечом:
— Ничего не вышло.