— Ты железно уверен, что это невозможно? — спросила я его, одновременно надеясь и не надеясь, что он окажется прав.
Ашер задумчиво нахмурился.
— Еще год назад — да, был уверен. Но сейчас… я уже ни в чем не убежден так свято, как раньше. То, что перевертыши доживают до тридцати пяти лет, само по себе считалось абсолютно невозможным. Санта Муэрте изменила меня. Может быть, она сотворила со мной гораздо больше, чем я сам знаю.
Я судорожно сцепила пальцы на коленях.
— Мне бы хоть раз в жизни хотелось знать что-то абсолютно наверняка, понимаешь?
Ашер тихонько хмыкнул:
— Мне тоже.
Между нами повисла долгая пауза, во время которой мне безумно хотелось, чтобы он каким-то магическим образом произнес правильные слова, но в то же время я понимала, что требовать этого от него было бы высшей степенью несправедливости.
— Всё ведь нормально? — спросила я совсем тихим голосом.
Он выглядел искренне удивленным.
— Да. А почему должно быть иначе? Если только ты сама этого не хочешь. Тогда… — Он сделал неопределенный жест рукой в воздухе.
Я недовольно скривила губы в одну сторону.
— То есть у тебя к этому совершенно двойственное отношение, это ты пытаешься сказать?
— У меня было меньше пяти минут, чтобы вообще об этом подумать! Это пока всего лишь гипотетическое «может быть». Чего еще ты от меня хочешь?
Если бы он произнес это не тем тоном, я могла бы сорваться. У меня был очень, очень долгий день. Но он совершенно искренне спрашивал, что еще, если вообще хоть что-то, он может сделать, и мне хватило мудрости понять, что он говорит это всерьез.
— Давай выясним всё наверняка завтра. А уже потом мы сможем либо отпраздновать, либо отпраздновать, смотря по обстоятельствам, — сказала я.
— Это в любом случае будет празднованием, верно? И не говори мне то, что я хочу услышать, просто потому, что ты и так это знаешь. Это меня только взбесит.
Ашер выглядел таким же ошарашенным, каким я чувствовала себя последние четырнадцать или около того часов.
— Я никогда не думал, что когда-нибудь стану отцом. Я никогда не хотел им быть. После того как мой отец бросил нас… я вообще не мог представить, что приведу ребенка в этот мир.
Пока он говорил, мне показалось, будто мне в горло опустилось свинцовое грузило.
— Но… — Он взял мои руки в свои, успокаивая их судорожное сжатие. — С тобой я могу это представить. Я никогда не думал об этом до сего момента. Я просто полагал, что мы не сможем, никогда. Но если бы у меня был ребенок, я бы хотел, чтобы он был от тебя.
Я прищурилась, глядя на него:
— Ты ведь не говоришь это просто потому, что я тебе пригрозила?