— Я не хочу таскать еще один труп.
Называть друга этого человека трупом прямо при нем казалось чересчур жестоким. Но с другой стороны, я ведь не прошла через то, через что довелось пройти Рори.
— Я больше не смогу вернуться туда, — продолжал Рори.
Мне потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, какое именно место он имел в виду — морг. Ну или где они там держали все тела. И тут я осознала, что именно обязана сделать, просто на всякий случай. Если Ашера не было в зале, оставалось еще одно место, куда хуже, где он мог оказаться. Я нахмурилась и подняла глаза. Натаниэль всё еще продолжал наблюдать за мной.
— Я пойду, — вызвалась я добровольцем.
Рори закивал с нарастающей скоростью, подхватил мешки со льдом и унес их прочь.
— Поможешь мне тогда? — Мужчина развернул простыню, которой был привязан его друг, собираясь использовать её в качестве савана.
— Конечно.
Я опустилась на колени и перехватила покойника за ноги, и вместе мы перекатили мужчину на простыню, которая превратилась в подобие гамака-носилок для транспортировки. Мужчина легко поднял свою половину. Моя же поднялась с глухим кряхтением.
— Пошли.
***
Мы зашагали по тому же коридору, по которому мы шли с Рори, а тело покачивалось между нами, но на этот раз мы миновали двери кухни. Я была искренне рада, что именно он, а не я, шел по коридору спиной вперед, в полную неизвестность. Коридор повернул, а затем мы спустились на грузовом лифте на первый этаж. Я понятия не имела, что буду делать, если обнаружу впереди тело Ашера. Вообще без понятия. В моем желудке завязывался тугой узел страха от одной только мысли об этом. Это казалось маловероятным, но «маловероятно» — это вовсе не то же самое, что нулевой процент вероятности.
Я услышала тихий звук, похожий на поскуливание щенка, и осознала, что мужчина, державший другой конец простыни, плачет. Я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить это раньше. Я прикусила губу. Что сказать?
— Мне так жаль вашей утраты. — Избитая фраза, банальная, как надпись на открытке с соболезнованиями. Черт.
Он кивнул и снова всхлипнул. В такие моменты при общении с родственниками я обычно обнимала того, кто плачет, но здесь я физически не могла этого сделать, иначе просто выронила бы половину его друга. Лифт открылся, и он попятился наружу, продолжая идти и плакать, пока в его слезах не наступило короткое затишье.
— Хуже всего то, что наше шоу наконец-то пошло в гору. Мы наконец-то начали гастролировать вместе, прямо как всегда и мечтали.
Разговоры были куда лучше слез.
— А что это за шоу? — спросила я его.