Натаниэль одарил Рори абсолютно ледяной ухмылкой:
— Попробуй заставь.
Между ними повисла тяжелая пауза, точно между стрелками во время дуэли на Диком Западе, и я бы поставила вообще все свои деньги на Рори, чья злость так и хлестала вокруг него, подобно кнуту.
Возможно, почувствовав это — то, что иррациональная, бешеная ярость подростка прямо сейчас окажется куда острее его собственного холодного высокомерия, Натаниэль слегка отступил, пренебрежительно хмыкнул и просто зашагал прочь.
Он выглядел помятым, но ни разу не убитым горем. Я охотно верила в то, что он спал, да, но ни за что на свете не поверила бы, что этот человек только что потерял двоих близких людей. В то время как у стоявшего рядом со мной Рори его колоссальная утрата была буквально высечена на лице и зажата в ладонях, стиснутых в кулаки по бокам.
— Когда ты подловил его у нас за спиной… вот это были самые настоящие безумные геймерские рефлексы в действии, — негромко произнесла я, пытаясь хоть немного его успокоить.
— Спасибо, — буркнул он и передернул плечами, что, судя по всему, оставалось его излюбленным методом коммуникации.
Я почти физически ощущала, как он с трудом сглатывает свою ярость, заталкивая её поглубже внутрь. И на случай, если я вдруг посмею забыть, что я ему не нравлюсь, как и вообще все остальные люди в этом мире прямо сейчас, он добавил:
— Наверное.
***
Мы притащили наполовину заполненные мусорные баки обратно в зал ресторана, где Рори заставил меня держать открытыми мешки для мусора, чтобы ловить лед, пока он его пересыпал. И когда мы закончили, получив десять отдельных наполовину полных пакетов для мусора, он поднял один из них.
— Ищи тех, кто горит, но всё еще жив.
Я подняла два мешка и пошла обходить зал. Какая-то плачущая женщина поманила меня жестом, а затем попросила приложить холодный пакет к лежащему рядом с ней мужчине. Подойдя ближе, я увидела, что это был совсем мальчишка. Предположительно, её сын. Он был не сильно старше Рори, если вообще старше, но если Рори являл собой чистый пример гик-культуры, то её сын явно был блестящим воплощением идеального парня — с золотистым загаром и подтянутым телосложением, как у квотербека, а также с лихорадкой как минимум под сорок один. Она перевела взгляд на меня, а затем на Рори, проходившего мимо нас со льдом для других пациентов, и я буквально физически увидела её мысль о том, насколько всё это несправедливо.
— Мне очень жаль, — произнесла я, потому что просто не знала, что еще сказать.
— Я хочу пить, — отозвался её сын.
Она снова переключила всё свое внимание на него: