Помнил я в своей молодости похожие фонари отечественного производства. Немало их было. Однако такой, немецкий, видел я в первый раз.

Спрятав фонарик в бардачок, я двинул дальше. Выгнал Белку на дорогу и пошел прямым ходом до элеватора. Стоял он на армавирской промзоне. Потому, чтобы попасть на зернохранилище, не нужно было заезжать в город. Можно свернуть на трассу «Дон», пройти по ней несколько километров и на одном из поворотов заехать на промзону. Промчавшись по ней, среди армавирских производств, вроде кирпичного завода, и попадешь на большую огороженную площадку, где видно как возвышаются всюду толстые силосные башни для хранения зерна.

Поворот на трассу «Дон» тоже был не сахар. Это когда в прошлой жизни, проезжал я его на маршрутке, покидая Армавир, то видел широкую дорожную развязку со светофором и четырьмя полосами для движения и поворотов. Сейчас же ничего этого не было. Только узкая двухполосная дорога, по которой, между прочим, движение не унималось и ночами. Была это чуть ли не главная дорожная артерия краснодарского края, соединявшая все ключевые точки региона.

Долго стоял я в непогоду, да тер запотевшие от дождя окна, чтобы глянуть, стоит ли ехать, или надо пропустить очередную машину. Пришлось даже включить печку в надежде, что горячий воздух немного просушит конденсат на окнах.

Повернув, погнал я вдоль Армавира, выискивая усталыми глазами нужный поворот. Промахнешься и уедешь, куда не надо, до Кубанки.

Мокрая трасса блестела в теплом свете Белкиных фар, продолжала бежать под днище. То и дело слепили меня встречные машины, блестели своими яркими глазами, заставляя меня подмаргивать им дальним светом, чтоб не безобразничали.

Перед глазами все мельтешило, за кабиной шуршали мерно шины, монотонно работал мотор. Влажная одежда неприятно прилипла к телу, но от печки нагрелась, и когда я свернул на «Дон», то стало даже тепло. Я пригрелся. И поэтому только сильнее потянуло меня в сон.

Внезапно, в свете фар что-то моргнуло. Увидел я, как перебегает в темноте дорогу большая собака.

— Агх! Етить тебя! — Крикнул я и добавил грязным матом. Дернул руля вправо, чтобы не задеть глупую скотину.

Собакой же оказалась немецкая овчарка. Свет фар блеснул на ее желтых боках. Сам пес, увидев, что идет на него самосвал, порскнул обратно, к обочине, да скрылся где-то в придорожном бурьяне.

— От зараза! — Крикнул я, остановив Белку на обочине.

Выпрыгнул я, норовя хоть поругать пса за его глупость. Может, хоть кину в дуреху чего, напугаю. Был я зол на эту заразу холодной злостью. Обойдя машину, включил свой новый фонарик. Да только свет его не давал мне возможности глянуть обочину достаточно далеко.