Он остановился.

— Я не хочу возвращать тебя туда, где ты была.

— А куда хочешь?

— Не знаю.

Ответ был хорошим.

— Раньше знал бы.

— Раньше сказал бы «домой».

— А сейчас?

Тарен посмотрел на административное здание.

На светящиеся окна прачечной.

На теплицу Эсмы выше по склону.

— Сейчас не уверен, что имею право решать, где для тебя это слово.

Я почувствовала неприятное давление в груди.

Не боль.

Что-то мягче.

И опаснее.

— Ты все равно мог предупредить.

— Мог.

— В следующий раз?

— Скажу.

— Даже если боишься, что мне не понравится.

— Особенно тогда.

Мы пошли дальше.

У Шестой Чаши никого не осталось.

Вода тихо переливалась через каменный край. Пар поднимался над поверхностью и сразу уходил в холодный вечерний воздух.

Я остановилась.

— Эксперты подтвердили не только подделку.

— Знаю.

— Матрицу сделали с конкретного архивного образца.

— Да.

— А к нему за пять недель до аварии имела доступ компания холдинга Малвена.

— Да.

— Один из ее специалистов исчез после аварии.

— Уволился.

— Хорошо. Уволился и сейчас неизвестно где.

— Именно.

Я смотрела на воду.

— Почему я не чувствую облегчения?

Тарен подумал.

— Потому что это еще не конец.

— Возможно.

— И потому что ты знала правду с самого начала.

Я повернулась.

— Что?

— Для тебя сегодня не выяснилось, что ты не подписывала приказ.

Он говорил спокойно.

— Это выяснилось для остальных.

Я долго смотрела на него.

И вот это оказалось точнее всего.

Я не получила новую правду.

Я получила доказательство своей старой.

— Да, — сказала я.

— Поэтому, наверное, облегчение придет позже.

— Ты теперь специалист по моим чувствам?

— Нет.

— Хорошо.

— Только предположил.

— Допустимо.

Он улыбнулся.

Мы дошли до развилки.

Направо дорога вела к гостевому дому.

Налево — к административному.

Обычно здесь мы расходились.

Тарен остановился.

— Спокойной ночи.

Я посмотрела на левую дорогу.

Потом на него.

За последние недели он ни разу не вошел в мой дом без приглашения.

Ни разу не потребовал разговора.

Сегодня при десятках людей признал собственную роль в моей ссылке и отказался от права, которым мог пользоваться законно.

Это не исправляло прошлое.

Но я больше не хотела делать вид, будто ничего не меняется.

— Ты ужинал?

Тарен удивился.

— Нет.

— Селма сегодня готовила жаркое на половину каравана. После отъезда осталось столько, что мы будем есть его три дня.

— Это приглашение?

Я почувствовала, как хочется отступить.

Сказать, что просто не люблю выбрасывать еду.

Спрятать маленький шаг за хозяйственной логикой.

Не стала.

— Да.

Тарен не улыбнулся широко.

Не сказал ничего, что заставило бы меня пожалеть.

Только спросил:

— Можно?

Я кивнула.

— Можно.