Старший мастер комиссии, мужчина по имени Керд Лаван, сверился с бумагами.

— Почему Седьмую исключаете?

— Давление на наружном участке примерно вдвое выше безопасного для старой линии. Состояние центрального соединения неизвестно.

— Проверяли двумя приборами?

— Да.

— Документы?

Мира уже протягивала копии.

Лаван пробежал по ним глазами и кивнул.

— Правильно. До архивных данных не открываем.

Тарен ничего не добавил.

Я поймала себя на странном ощущении.

Ожидала, что он вмешается.

Предложит еще более безопасную меру.

Попросит вообще остановить все работы.

Но Тарен стоял рядом и позволял техническому разговору оставаться техническим.

Наверное, именно так и должно было быть всегда.

Шестая Чаша прошла первый осмотр без замечаний.

Температура была стабильной.

Перелив — чистым.

Новые решетки держались.

Журнал посещений заполнен.

Мира принесла книгу доходов.

Лаван долго смотрел на цифры.

— Вы берете с жителей меньше половины обычной купальной платы.

— Это не обычная купальня. Местная цена покрывает обслуживание.

— Вы собираетесь получать прибыль?

— С приезжих и других хозяйственных линий.

— Пока приезжих нет.

— Пока нет.

— Тогда зачем вообще держать Чашу открытой?

Я показала ему регистрационный лист.

— Для Право восстановления нужен действующий безопасный контур. Кроме того, жители раньше имели доступ к тепловой системе. Сейчас они платят за обслуживание, а не за право существовать рядом с водой.

Тарен стоял у бассейна.

Я видела, что он слушает.

— Сколько вы теряете ежедневно? — спросил Лаван.

— На текущем режиме не теряем. Есть небольшой избыток после оплаты двух работников и уборки. Капитальные расходы пока не вернулись.

Мира назвала точную сумму.

Лаван поднял брови.

— Вы считаете окупаемость отдельно?

— Да.

— Зачем?

— Потому что мне нужно знать, какая часть ремонта оплачивается доходом комплекса, а какая моими средствами.

— Для подтверждения самостоятельного финансирования?

— Именно.

Тарен посмотрел на меня.

Я не ответила на взгляд.

Прачечная заинтересовала комиссию больше.

Там была видна не только вода, но и хозяйственная схема.

Горячая линия Четвертого источника проходила под теплообменным коробом, не смешиваясь с чистой водой. Отработанное тепло уходило в сушильный корпус. Старшая работница показала журнал загрузок.

За последние семь дней прачечная работала пять.

Сушильня — четыре.

— Почему были простои? — спросил Лаван.

— Недостаточно заказов, — ответила я.

— То есть контур технически способен работать постоянно?

— Да. Но я не буду тратить воду и платить людям только ради красивой отметки в журнале.

— Для Право восстановления непрерывность относится к готовности контура, а не обязательной загрузке.