Слишком сильное давление могло сломать несколько механизмов.

Могло деформировать заслонки.

Повредить индикатор.

Разрушить привод.

Но оно не наносило промышленную смесь ровным слоем внутрь клапана.

Не устанавливало ручной фиксатор.

Не снимало контрольный провод.

И не меняло потом формулировки в отчете.

В дверь постучали.

Тарен вошел с двумя кружками.

— Я не приглашала.

— Знаю.

Он поставил одну кружку у края стола.

— Поэтому могу уйти.

Я посмотрела на горячий настой.

— Останься на десять минут.

Тарен сел напротив.

Не на место рядом со мной.

— Ты действительно не знал о роли отца?

— Не в таком объеме.

— Что знал?

— После аварии его отправили в Норрен как представителя Палаты земель. Он вернулся через неделю. Говорил, что система разрушена и повторный запуск недопустим.

— Ты спрашивал о погибших?

— Да.

— О причинах?

— Он сказал, что гора изменилась.

Я усмехнулась без радости.

— Удобная фраза.

— Я тогда поверил.

— Конечно.

— Ты обвиняешь меня в том, что в двадцать четыре года я поверил отцу?

— Нет.

— Но злишься.

— Да.

Он принял это.

— На кого?

Я посмотрела на схему.

— На всех понемногу. На Тивара. На комиссию. На твоего отца. На людей, которые читали восемь отказов и решили назвать их одной естественной причиной. На себя, потому что теперь каждое совпадение хочется превратить в доказательство.

— Ты этого не делаешь.

— Пока.

— Именно поэтому Малвена мы до сих пор называем выгодополучателем, а не преступником.

— Ты тоже.

— Я учусь у тебя.

Я подняла глаза.

— Не говори так, будто теперь все исправилось.

— Не говорю.

— Хорошо.

Несколько секунд мы молчали.

— Лиада, — сказал Тарен. — Если выяснится, что мой отец сознательно помог скрыть вмешательство, я не стану защищать его имя.

— Он умер.

— Имя осталось.

— И твое вместе с ним.

— Знаю.

— Это может ударить по твоему месту в Совете.

— Знаю.

— По дому Орваль.

— Да.

— И все равно отдашь архив?

— Да.

Я смотрела на него, пытаясь найти привычную оговорку.

«Если потребуется».

«Если будет основание».

«После проверки».

Ничего.

— Хорошо, — сказала я.

Тарен сделал глоток.

— Это все?

— А чего ты ждешь?

— Не знаю.

— Тогда не будем придумывать.

Он кивнул.

Через несколько минут поднялся.

У двери остановился.

— Тивар кое-что не договаривает.

Я напряглась.

— Почему так думаешь?

— Когда Лаван спросил о журнале давления, он ответил слишком точно, где держал его на следующее утро. Но потом сказал, что почти ничего не успел прочитать.

— Это может быть правдой.

— Может.

— Думаешь, у него есть копия?

— Не знаю.

Я вспомнила, как Тивар держал ручку во время показаний.

Как несколько раз замолкал перед ответом о журнале.

— Не будем давить сегодня.