— А ты, Наташка, зря радуешься! — она перенесла своё нервическое состояние на пышнотелую коллегу, — Корнеев, он ведь не просто так к тебе ходить повадился! Ему от тебя что-то нужно! — мстительная, но злобно-проницательная Нюрка разоблачила мой корыстный умысел моментально и безошибочно, — Ты попомни мои слова, подруга, не сегодня, так завтра он тебя обязательно о чем-нибудь попросит!

Помощник прокурора Наталья Сергеевна Копылова всё это время смотрела на меня и глаза её молили, чтобы я прямо сейчас и не сходя с места, опроверг злобные инсинуации хабалки Злочевской.

— Наговариваешь ты на меня, Нюра! — начал стыдить я наветницу, уводя её небеспочвенные обвинения в сторону, — Я, между прочим, к тебе шел предложение делать, а ты с этой бледной поганкой шуры-муры, оказывается, крутишь! Не будет нам счастья с тобой, Нюра! Неверная ты! Мне теперь Наталья нравится!

Я твердо посмотрел в глаза зардевшейся Копыловой, потом сокрушенно покачал головой обозленной Нюрке. А затем уже аккуратно выдавил растерянную Злочевскую из кабинета в коридор. Она оторопело таращила на меня глаза, но особо не упиралась. Экспромт с версией о сорвавшемся по её вине предложении моих руки и сердца сработал. Затворив за несостоявшейся невестой дверь, я обернулся к её сослуживице. Надо было уже что-то ей прямо сейчас говорить, но я пока еще не собрался с мыслями.

— Ты придёшь ко мне на день рождения? — ни с того, ни с сего вдруг спросила меня Копылова. — В эту субботу? Придёшь? — она смотрела на меня, как экзаменатор по истории КПСС после второго семестра. Строго и не мигая. Без малейших шансов на полемику.

Деваться было некуда, надо было организованно сдавать позиции.

— Эх, Наталья! — с налетом укоризны, тяжело вздохнул я, — А зачем же я, по-твоему, к тебе сейчас зашел?! — взяв за глотку гранёный графин с подоконника, я опрометчиво отхлебнул сразу треть теплой и отдающей лягушками воды.

— Ты шел предложение Злочевской делать, — напомнила мне памятливая именинница.

— Ну да! — на всякий случай не стал я перечить мадемуазель Копыловой, — К ней я шел с со своим необдуманным предложением! Что теперь, кстати, как ты сама видишь, уже неактуально. А к тебе я шел с вопросом относительно подарка! — я поставил графин на место, сдерживая рвотные позывы, — Тебе какие серьги больше нравятся? С рубинами или с изумрудами?

Упоминать о лучших друзьях всех девушек я не стал. Просто потому, что не помнил, были ли в трофеях, доставшихся мне от Воронецкого изделия с прозрачными каменьями. А про зеленые и красные камушки я точно помнил, что они были.