Даже если бы мне попалась еда, прикасаться с ней не стоило — после такой ночи меня должна была свалить усталость, а этого было нельзя.

Нужно было идти дальше.

С болезненным стоном поднявшись, я отправилась на поиски тропы, и очень быстро эти поиски увенчались успехом.

Трава оказалась характерно протоптана, и дорожка уводила дальше в лес.

По всей видимости, был какой-то короткий путь, которым можно было пользоваться, не выходя на дорогу.

Сейчас меня это более чем устраивало, и пригладив растрёпанные волосы, из которых забыла вытащить застрявшие обломки веточек и листья, я пошла вперёд, чтобы очень скоро снова остановиться.

Новая поляна оказалась усыпана крошечными розовыми цветами. Они были совсем маленькими, но росли часто-часто, так, что казалось, что их здесь больше, чем высокой зелёной травы.

Опустившись на колени, я даже погладила их ладонью, любуясь этой ни на что не похожей красотой. Вся моя предыдущая жизнь прошла не так далеко отсюда, но ничего подобного видеть никогда прежде не доводилось.

Должно быть, об этом говорил Вильгельм… Уил. Теперь, когда мы потерялись окончательно и надежды на новую встречу не было, стало можно снова назвать его мысленно Уилом.

Об этом он, по всей видимости, мне рассказывал, в этом видел смысл своих странствий — встречать что-то новое и неизведанное, любоваться миром, которого никогда не узнал бы, живя на одном месте.

Смогу ли я когда-нибудь испытать что-то подобное далеко отсюда? Позволить себе перестать бояться и вспоминать о пережитом лишь как о страшном сне?

Оттолкнувшись ладонью от земли, я пошла дальше.

От поляны расходились две тропы, и одна из них больше напоминала утоптанную конскими копытами дорогу.

Лишь теперь, увидев её, я позволила себе подумать, и едва не захлебнулась поступившими к горлу рыданиями.

Красавица.

Моя милая девочка, родная для меня душа.

Я привыкла быть с ней, верить ей, искать успокоения и радости в её глазах.

Теперь же мне оставалось только порадоваться, что она осталась жива.

Моя лошадь не интересовала Чёрного человека, она ускакала, и он потерял возможность даже мучить её, чтобы сломать меня.

По всему выходило, что всё сложилось хорошо, но чувство потери оказалось настолько огромным, что я застонала сквозь зубы.

Монтейн.

Потом Красавица.

За одну ночь я в буквальном смысле лишилась всего и всех, кто был мне дорог.

Мне оставалось только продолжать в полном одиночестве, и я заставила себя прибавить скорость, сворачивая на ту тропу, что была шире.

Мне нужны были люди. Нужно было узнать, как добраться до герцогства Керн. Сделать то, что планировала, чтобы эти потери хотя бы не стали напрасными.