Я провела по ним ладонью в знак признательности за такой приём и пошла дальше.

Очертания домов впереди становились все отчётливее. Очень скоро я ясно различила башню замка, большого, но не громоздкого, даже изящного. А потом…

Я остановилась и снова поднесла ладонь к глазам, потому что впереди показалась лошадь. Белая лошадь с рыжим пятном.

Она скакала быстро и, казалось бы, послушно, но, судя по гордо изогнутой шее, норовила то ли сбросить наездницу в светлом платье, то ли продемонстрировать ей себя, показать свою истинную цену.

Не до конца веря в то, что это не мираж, я прижала руку к груди, чтобы унять заколотившееся сердце, и громко свистнула.

Красавица, а это, вне всякого сомнения, была именно она, развернулась.

Оседлавшая её женщина застыла в седле, потом склонилась к уху кобылы, словно хотела спросить у неё, в чём дело.

Я свистнула ещё раз и замахала своей лошади рукой, как человеку.

Красавица сорвалась с места.

Она была ещё очень далеко, но я продолжала стоять на месте, опасаясь позорно упасть, если побегу навстречу.

Отдалённый топот копыт раздался за моей спиной.

Чувствуя, как перед глазами начинает темнеть от ужаса, я обернулась, пытаясь одновременно решить, куда бежать и как уберечь от Чёрного человека Красавицу и ехавшую на ней женщину, но едва не упала снова, потому что это был Монтейн.

Морок нёсся по дороге галопом, а сам барон… Его белая рубашка казалась почти неуместным контрастным пятном на фоне чёрного коня и чёрного жилета.

Он ехал без плаща и без седельной сумки — всё бросил там, сорвавшись с места вслед за мной.

По всей видимости, Морок тоже отреагировал на мой свист, иначе почему бы он так резко свернул с дороги и тоже направился ко мне.

Вильгельм не осадил его, хотя ехал через незнакомое поле. Напротив, кажется, даже подстегнул — он был уже достаточно близко, чтобы видеть приближающуюся ко мне с другой стороны женщину, которая…

А что, собственно, я могла и собиралась ей сказать? «Верните мою лошадь»?

Красавица оказалась проворнее. Забыв о наезднице и не обращая на неё ни малейшего внимания, она встала передо мной и потянулась к моему плечу, привычно ожидая объятий.

— Привет!.. — я почти всхлипнула от неверия и счастья и потянулась к ней.

Мы не виделись всего несколько часов, но казалось, что её отобрали у меня целую жизнь назад. Теперь, когда я снова гладила её по сильной шее, казалось, что в душе́ разрастается огромная ледяная дыра, и дыра эта была страшнее чёрного экипажа или голодной смерти в лесу.

Лошадь громко всхрапнула, и я провела ладонью по её переносице, переставая бояться даже встречи с Монтейном, почти забыв о нём. Не станет же он в самом деле отчитывать меня при посторонних…