— Я прошу прощения за свою спутницу. Мадам Мелания очень любит свою лошадь.

Ханна хмыкнула и повернулась, чтобы задумчиво заглянуть кобыле глаза.

— Я знала, что такая красавица не может достаться даром.

— Её так и зовут, — я почти пролепетала это, хотя меня никто и не спрашивал.

Задумчивый взгляд герцогини скользнул теперь уже по мне, а потом она чему-то улыбнулась.

— Давно я не была конокрадкой.

Она протянула мне поводья, а я уставилась на её руку в недоумении, не решаясь взять.

Так просто? Она в действительности готова была отдать мне лошадь только потому, что барон Монтейн назвал её моей?

— У Мелании была очень трудная ночь, по всей видимости, — вместо меня поводья забрал Вильгельм.

Он бережно вложил их в мою руку, а потом всего на секунду, но сдавил пальцы так сильно, что у меня душа ушла в пятки.

Судя по этому пожатию, нам и правда предстоял очень и очень непростой разговор.

— Да, я вижу, — тем временем герцогиня Ханна снова окинула меня взглядом, на этот раз с ног до головы. — Я бы предложила вам ванну и чистую одежду. Если позволите.

Последние её слова были обращены исключительно к барону и звучали… странно. Столь же странно, сколь она смотрела на него. Так, словно она не считала себя вправе что-либо предлагать ему, словно боялась смертельно оскорбить, а потом иметь дело с последствиями.

Монтейн нахмурился.

— По правде сказать, я был бы вам весьма признателен. Моей спутнице нужен отдых, а я хотел бы повидаться с герцогом. При возможности, наедине.

Лицо Ханны изменилось, будто вытянулось. Она совсем немного, но побледнела, выдохнула резче, чем это было бы прилично, и явно попыталась подобрать слова для ответа.

Любезно предложив мне привести себя в порядок и получив согласие, она сделала несколько шагов по направлению к замку, но теперь остановилась, настороженно замерла.

Заметивший эти перемены Вильгельм досадливо и виновато поморщился.

— С герцогом Бруно, разумеется. Простите, но лицезреть вашего супруга я не горю желанием.

Ещё мгновение, и герцогиня кивнула. Чересчур поспешно и взволнованно, хотя она, очевидно старалась держать себя в руках.

— Поверьте, я последняя, кто вас за это осудит, — ответила она тоже немного невпопад, но хотя бы пошла дальше.

Барон учтиво кивнул, не отставая от неё. Я же пристыженно плелась следом, ведя наших коней.

Забраться на Красавицу хотелось невыносимо, но я понимала, что сделать это легко и изящно не смогу. Опозориться ещё больше, да ещё и опозорить Монтейна стало бы уже чересчур.

Любопытно, как же она забрела так далеко, но так верно?

Как попала к герцогине, да ещё и позволила оседлать себя?