Вильгельм же посмотрел на меня с нечитаемой полуулыбкой, как будто готовился к удару и заранее меня в нём не винил.

А, впрочем, того, что мы теперь знали друг о друге, любому по-настоящему хорошему человеку хватило бы, чтобы никогда не пода́ть нам обоим руки.

— Мы с графом встретились в прошлом году, когда я приезжал домой. Случайно. Как оказалось, в силе духа Его сиятельство уступает герцогу Удо многократно. Он так и не смог посмотреть мне в глаза.

В его голосе не было ни едкой насмешки, ни снисходительности. Лишь печальная ирония.

Я же продолжала разглядывать его сложенные на подогнутом колене руки.

— Он знает?..

Мне было так страшно спрашивать, как будто это я унизила его и отобрала дорогого ему человека, но барон с присущим ему тактом моментально пришёл мне на помощь:

— О том, что я сделал с Керном? Или о том, кем я стал? Первое вряд ли, о втором, я думаю, наслышан.

Он встал и направился к столику, я же осталась сидеть, глядя в небо и стараясь дышать ровно.

Теперь я понимала, почему Вильгельм так странно отреагировал, услышав о моём происхождении.

Дура, дура, дура! Непроходимая дура…

Вильгельм вернулся, поставил между нами тарелку с сыром и хлебом.

— Граф Лэйн — суровый и властолюбивый человек. Очень упрямый, к тому же. И не лишённый прагматизма. В Удо его не смутили ни отвратительная репутация, ни подозрительно раннее вдовство в первом браке. Думаю, если бы герцог Бруно не скрывал своё происхождение так долго, граф всеми правдами и неправдами постарался бы выдать за него одну из старших дочерей. И в результате лишился бы обеих.

Я вскинула на него удивлённый взгляд, а Монтейн взял с тарелки горбушку, посмотрел на неё и опустил руку, как если бы откусить у него уже не хватило сил.

— Не только в несчастной любви было дело. Такое в юности случается со многими. Она стала чужой женой, и я уехал, чтобы не мозолить ей глаза и не навевать ненужных воспоминаний, потому что объективно я ни в чём не был ему ровней. Желание уничтожить его пришло потом, — он прислонился затылком к стене, чтобы смотреть мне в лицо продолжая. — У Кернов не просто так дурная слава. На этой фамилии много грехов. Мне не хватило ни ума, ни опыта, чтобы узнать подробности до того, как Дета за него вышла. А потом стало поздно. И она, и герцогиня Анна умерли, зачав от него детей. Он знал, что это рискованно, но всё равно продолжал пытаться. Очевидно, надеялся, что повезёт.

Поймав себя на том, что с каждым его словом мне всё больше хочется сжаться комок, я заставила себя расправить плечи.

— Но мальчик?.. Ханна сказала, что на неё оставили троих детей.