Только опустившись в него, я поняла, насколько удобным, насколько выгодным для меня сейчас было это место. Полутеневая сторона комнаты, в полупрофиль к младшему герцогу и его супруге, в достаточной близости от места, оставшегося Монтейну, но в меру далеко от самого герцога Бруно. Сидя так, я могла чувствовать себя настолько спокойно, насколько это было возможно в принципе.

Барон, судя по всему, эту предусмотрительность тоже оценил. Он не кивнул Керну в знак признательности, ничего не сказал, но сделался заметно спокойнее, садясь напротив него.

Он точно знал, с кем намерен говорить, и именно от этой решимости у меня вдруг пережало горло.

— Что произошло? — свой вопрос старший герцог задал исключительно Вильгельму.

Он хорошо понимал, чего тому всё это стоило.

За прошедший час герцогиня Мирабелла успела сменить строгий дорожный костюм на лёгкое голубое платье, но волосы собирала явно наспех, стремясь лишь, создать видимость приличий. Герцог же сменил сапоги и рубашку, да снял покрытую пылью куртку.

О чём он думал, когда мчался сюда верхом, забыв о еде и отдыхе?

Как сильно он, — старший герцог, мужчина, которому хватило ума и характера увести жену у брата и сохранить со всеми прекрасные отношения, умный и пугающий своей непредсказуемостью урождённый колдун, — боялся Чёрного Барона?

Он спрашивал Монтейна как равного, как того, чьи возможности знал и уважал, и потому относился к его просьбам более чем всерьёз.

— Я расскажу, — мне оставалось только почти перебить его, чтобы не позволить Вильгельму себя опередить.

Достаточно с него было и этой поездки, и этого визита. Всё, что мог сделать для меня, он уже сделал, а мне, взявшись быть храброй, следовало оставаться таковой до конца.

— Мел, — он всё же предостерёг меня напряжённо, коротко.

Я только качнула головой и малодушно уставившись на узор на ковре, заговорила.

Не торопясь, чтобы ничего не упустить, быть может, даже с никому ненужными подробностями, я рассказывала обо всём. О том, как с кем и с чем имели дело мои кровные родственники, о силе, которую получила от них. О том, как наслала болезнь на детей, чтобы заманить в свою деревню барона Монтейна. О том, как начала пользоваться тем, отчего так хотела избавиться, и о своём безумном беге через лес — ровно до границы земель Кернов.

Когда я умолкла, в комнате повисла тишина.

Сердце билось медленно-медленно, сцепленных в замок рук я почти не чувствовала, настолько они похолодели, но поднять глаза и понять, каким станет ответ, я была обязана.

Если Керны отреагируют на услышанное так же, как в первую минуту отреагировал Уил…