В моих фантазиях мы с этим ребёнком, — неважно, сыном или дочерью, — жили счастливо, но никогда, никогда в этой картине не было места мужчине.

Я даже толком не думала о том, откуда мой ребёнок возьмётся — выбрать красивого человека, который мне не противен, и пригласить его в постель не казалось таким уж большим делом.

Однако я никогда не представляла себя замужней женщиной, матерью большого семейства.

Сама идея о том, чтобы пойти иным путём, — сначала выбрать мужчину, с которым мне спокойно и хорошо, а уже после рожать от него детей, — теперь казалась мне головокружительно странной.

С Вильгельмом мне было хорошо. Более того, моё сердце начинало заходиться при одной только мысли о нём, а в животе что-то сжималось в тугой комок от страха за него.

Всего на секунду, но я позволила себе представить, каково это могло бы быть — остаться с ним. Попутчицей, любовницей, другом, но продолжать следовать за ним в его странствиях, делить с ним еду с костра и походный мешок.

Смогла бы я довольствоваться этим?

Или однажды вынуждена была бы бежать от него без оглядки?

Ведь с ним всё наверняка оказалось бы совсем иначе — и ребёнок, и собака, и дом.

Монтейн наверняка стал бы великолепным отцом, заботливым и терпеливым, способным дать своему продолжению так много любви.

Удалось бы мне не думать об этом?

Как скоро я поняла бы, что хочу не просто ребёнка, а ребёнка от него?

Даже если бы это не было взаимно и нужно ему. Даже если бы он никогда об этом не узнал.

Ещё один правильный отвар, и зачать от него ничего не будет мне стоить. Всего один раз на прощание, и он спокойно отправится своей дорогой, а я смогу быть счастлива знанием о том, что не просто беременна, а жду малыша от него.

Интересно, что он в таком случае скажет о подлости?..

Я открыла глаза и тут же изумлённо моргнула, потому что за окном было темно. Стояла не то ночь, не то поздний вечер.

Выходило, что я уснула в кабинете, и никто не стал будить, даже если меня и хватились.

Рывком поднявшись, я одёрнула подол и огляделась по сторонам.

В кабинете ничего не изменилось, как будто никто сюда и не приходил. Вот только дверь, которую герцог Бруно оставил приоткрытой, была закрыта плотно.

До сих пор мне не приходилось перемещаться по замку одной, и теперь, выйдя в коридор, я всерьёз задумалась о том, в какую сторону следует идти.

Разумнее всего было вернуться в гостиную и попытаться сориентироваться уже оттуда.

Когда Бруно вёл меня в кабинет, я запомнила старинный канделябр и картину на стене справа, и теперь искала дорогу в темноте именно по этим предметам.