Сюда мы с Монтейном шли широким длинным коридором, значит, мне нужно найти его, потом повернуть направо, ещё раз направо, подняться по лестнице и…

— Так что? Ты посвятишь меня в свой план? — приглушённый голос герцога Удо раздался совсем близко, и я испуганно замерла, побоявшись на что-нибудь наткнуться.

Гостиная оказалась ближе, чем я думала, просто свет, пробившийся в коридор оказался тусклым, и я не обратила на него внимания вовремя.

Если он меня услышит и выйдет на шум, непременно решит, что я подслушивала, и тогда…

Что будет тогда я додумать не успела, потому что вслед за его вопросом раздался звон посуды.

— Нет, — Бруно ответил коротко и явно не намереваясь продолжать.

— Вот как? Значит, старший герцог будет решать проблему, а я могу катиться к чёрту?

— Ты не будешь в этом участвовать.

Шаги, уютный треск разворошённых дров в камине.

Кто-то из Кернов, кажется, младший, сухо и ядовито засмеялся.

— Злишься, Уно. Никакого плана нет?

— Я много раз просил не называть меня этим собачьим именем!

— Что поделать, если оно тебе идёт?.. Так что?

Если бы я не боялась попасться им так сильно, непременно улыбнулась бы той ребяческой сварливости, что прозвучала в голосе герцога Бруно. По всей видимости, этот спор у них тянулся с самого детства.

Мне нужно было уйти, не совать свой нос в чужие дела и разговоры, да и нужный мне поворот виднелся впереди. Вот только для того, чтобы до него добраться, нужно было пройти мимо гостиной. Да и сам этот разговор…

Он напрямую касался меня. Нас.

Если старший Керн действительно мне соврал, и он не имеет ни малейшего представления о том, что нужно делать, я предпочла бы об этом узнать.

— Я что-нибудь придумаю, — на этот раз он отозвался почти беспечно. — но твоё участие не нужно.

— Боишься, что Монтейн не сдержится? — Удо хмыкнул, произнося вслух то, что никто до него не решился. — Это напрасно. Он будет послушным и смирным ради своей рыжей.

— Если ты его не доведёшь.

— Думаешь, я стану ему мстить?

Я не могла понять, было ли удивление младшего герцога притворным, но снисходительность в его тоне даже меня заставила крепко сжать подол.

— Чёрт знает, что творится иногда в твоей голове, — Бруно ответил задумчиво, снова раздались шаги, а потом звон горлышка графина о стаканы. — Зачем-то же ты его дразнишь.

— Потому что от его немыслимой серьёзности у меня болят зубы.

— Это от побоев. Если не веришь, могу добавить.

Я не могла их видеть, но отчётливо представила, как Удо пожал плечами, а Бруно любезно улыбнулся ему.

— Премного благодарен, обойдусь. Тем более что ты тоже бьёшь как девочка.