Когда мы оба закончили, я без тени сомнения или стыда потянулась к нему первой, провела губами по плечу и шее, задела зубами подбородок и прижалась, наконец, к нему всем телом, бессмысленно и безоглядно. Просто потому что мне понравилось чувствовать его так — кожей к коже, ближе уже некуда.

Вильгельм вдохнул и поперхнулся на выдохе. Сжал мои плечи до боли крепко, а после контрастно ласково погладил спину.

Наслаждаясь вседозволенностью, я провела губами по его ключицами и вниз по груди, на пробу приласкала сосок так же, как он ласкал мой, и услышала довольный сорванный вздох.

Так много ещё можно было попробовать, так много узнать.

Подтолкнув Монтейна, чтобы лег на спину, я склонилась над ним, и запоздало испугалась того, что это может выглядеть некрасиво.

Подобное, должно быть, стоило делать лишь оставаясь в рубашке…

Его ладони тут же легли мне на грудь, и я сама потянулась за поцелуем.

— Не бойся, — Уил не попросил даже, а предложил негромко, улыбаясь.

Он выглядел так, словно ему и в самом деле оказалась в радость моя неопытность, та неизбежная неловкость, с которой я пробовала прикасаться к нему.

Неужели же чёртова Одетта могла оставаться с ним наедине часами и не изнывать от желания получить украдкой хотя бы пару этих запретных прикосновений?

Я прикусила губу, решая, с чего начать, а Монтейн погладил моё бедро — очень осторожно, едва касаясь, больше дразня, чем лаская.

Так и не определившись, я быстро лизнула его под рёбрами, потом выше. Поцеловала в грудь, прямо над быстро бьющимся сердцем, и тут же — рядом, почти перекрывая влажный непристойный след, оставшийся от предыдущего поцелуя.

Каково было ласкать губами его член я помнила, и от этих воспоминаний что-то сладко заходилось в животе.

Он ведь и правда не стал относиться ко мне иначе. Не взглянул с презрением, ни разу не ответил пренебрежительно.

Напротив, это он боялся, что я буду презирать его за выходку с герцогом Удо.

Прав был Бруно, эти двое друг друга стоили…

Едва касаясь его, я опустилась дорожкой все таких же отчаянно откровенных поцелуев еще ниже, до косточки на его бедре.

Его тело оказалось совсем другим. Сильным и твёрдым, а кожа не такой тонкой, как моя.

Я жадно изучала его ладонями, губами и взглядом. Ласкала не слишком изысканно, но со всем пылом, на который была способна. Барон не мешал мне, даже не шевелился лишний раз, чтобы не сбить и не напугать, только водил пальцами по моим плечам и рукам.

Увлекшись, я даже перестала беспокоиться о том, насколько непривлекательно может смотреться моя опустившаяся грудь. Более того, стоило моим соскам коснуться его живота, я сама чуть не заскулила, настолько остро это было. Настолько мало.