Я опустила глаза, чувствуя себя отчаянно глупо.

— Посадить меня на цепь, как минимум.

— За то, что ты избавила мир от двух грязных скотов? Я не правосудие, чтобы мерить такой мерой, Мел. У меня свой закон. Благо, с некоторых пор я могу себе это позволить.

— Ты не похож на того, кто пойдёт в обход закона. Ты для этого слишком хороший.

Мои слова почти утонули в порыве тёплого, но сильного ветра, а барон…

Он вскинул бровь в непритворном изумлении, хмыкнул и покачал головой.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Так расскажи, — уже не беспокоясь о том, что он может обо мне подумать, я схватила его за рукав. — Расскажи мне тоже. Тогда я, может быть, пойму.

Вильгельм перехватил мою руку. Я почти уверилась в том, что он хочет её сбросить, но вместо этого он сократил то мизерное расстояние, что оставалось между нами, и взял в ладони моё лицо.

— Пойми для начала, что не должна нести наказание за то, в чём не виновата.

— Я виновата, — я ответила едва ли не прежде чем он успел договорить.

Монтейн усмехнулся, а потом склонился ближе и поймал губами мои губы.

— Принеси из кухни мясо. Я пока разведу огонь. Мы оба так чертовски голодны, что просто не способны думать.

Он был настолько прав, что я невольно улыбнулась, а потом потянулась к нему сама, целуя в ответ.

Случившееся в доме глупой травницы сломало что-то не только во мне, но и между нами. Мне даже показалось, что теперь барон почувствовал себя в праве прикасаться ко мне — после того, что увидел и сделал на берегу озера. Это не было его способом получить с меня обещанную благодарность, о нет. В таких подачках он и правда не нуждался, и лишь сейчас я начинала по-настоящему понимать, как глупо выглядела моя первая попытка.

— Сейчас.

Ноги всё ещё плохо меня держали, а внизу живота было как будто пусто.

Красная от одной этой мысли, я схватила со стола свёрток со свининой и едва не рассмеялась, заметив рядом те самые помидоры.

Почему-то именно они доставили мне искреннюю радость — слишком уж отчётливо я представила себе, как Монтейн их собирал.

Поспешно покидая меня, он всё же сделал остановку, постарался думать о другом.

Любопытно, хотел ли он вернуться и просто закончить начатое?

Вильгельм успел развести костёр, и теперь сидел на траве перед ним.

Я села рядом и хотела было взяться за нож, но он его забрал.

— Я сам. Тебе сейчас не до этого.

В его голосе было столько понимания, что я смутилась ещё больше, но сил спорить у меня не нашлось.

Мы оба и правда были голодны, он сосредоточенно резал мясо, чтобы его запечь, в стороне паслись наши кони, и спустя несколько минут мне немало казаться, что в мире нет места прекраснее этой заброшенной деревни.