— Куда мы? Я даже не одета.

— Тут всё равно никого нет, — он пожал плечами коротко и беззаботно, не вспомнив о том, что и сам бросил рубашку.

Благо гадать мне пришлось недолго.

Прямо за узким пролеском обнаружилась река, глубокая, широкая и чистая.

Я с трудом подавила смех, ведь это было так логично: если есть деревня, значит, поблизости должна быть и проточная вода.

Лес на противоположном берегу был густым и тёмным, практически непролазным.

И правда, никого, кроме нас и рыбы.

— Давай помогу, — ладони барона уверенно легли на мои бёдра.

Не дожидаясь ответа, он потянул с меня рубашку, и я задохнулась от стыда и восторга, потому что стоял день. И тёплый ветерок так щекотно и будоражаще ласкал кожу.

— Я сама…

Он отвёл мои волосы в сторону, чтобы удобнее стало поцеловать в шею.

— Что, если мне просто нравится тебя раздевать?

Ещё один безыскусный вопрос, заставивший меня онеметь и как будто сдаться.

Спасаясь от этого непривычного ощущения, я шагнула к воде, попробовала её ногой, и, войдя по щиколотку, всё же вздрогнула, вспомнив о прошлом своём купании.

В этот раз ничего подобного не должно́ было повториться, да и барон был рядом со мной, но…

Монтейн толкнул меня на глубину мягко, но абсолютно безжалостно. Я коротко вскрикнула, стараясь держаться на воде, и тут же едва не опустила руки, потому что, обогнув меня со спины, он обнял совершенно по-хозяйски, положил ладонь мне на грудь и поцеловал в шею снова.

— Вильгельм…

Он замер, уже целуя меня в плечо, задержал губы на коже.

— Злишься, что я не разрешил в первый раз?

Вопрос был задан негромко, но настолько серьёзно, что я повернула голову, стараясь увидеть его хотя бы краем глаза.

— Нет. Я понимаю.

Монтейн кивнул, поцеловал снова, на этот раз в спину — не стал говорить глупостей и благодарить вслух.

Я же случайно задела ногой его ногу и немного откинулась назад, чтобы не мешать ему гладить мою грудь.

Это было приятно. Он весь был приятный, и пахло от него не потом и дрянным вином, а костром и солнцем.

— Не хочу, чтобы это заканчивалось, — я не жаловалась, просто поделилась пришедшей в голову мыслью.

Монтейн перехватил меня удобнее, потёрся носом о мою спину.

— Мы не сможем прятаться тут вечно. Да и оборону в случае чего здесь держать сложнее. В отличие от нас, это существо бессмертно. Оно может ждать хоть целую вечность, пока мы не состаримся или не сойдём с ума.

Он поймал губами мочку моего уха, словно говорил не о грозящем нам кошмаре, а о том, как именно мы будем готовить ужин.

Взглянуть ему в лицо после этого мне стало почти что жизненно необходимо, и я развела руками, с сожалением выбираясь из объятий и разворачиваясь к нему.