— Хитрец! — фыркнул Джемис.
За добычей отправился грей кайра Мэтью, серая овчарка Джемиса бросилась ему на помощь. Пес первым добежал до места, но оказался не в силах поднять большую птицу. Он волочил ее, упираясь лапами в сеть, мотал головой и порыкивал от досады. Грей закинул птицу на плечо и понес, но Стрелец и тут не выпустил добычу: бежал рядом с человеком, смешно подскакивая и покусывая птицу за ляжки. Всем своим видом пес говорил: глядите, как я стараюсь! Позже Стрелец с чувством выполненного долга вспрыгнул на спину Джемисова коня. Кайр шлепнул пса, тот соскочил на траву и побежал позади с прижатыми к голове ушами.
Спать расположились на болоте. До следующего островка оставалось еще несколько миль. Проводники отыскали небольшую отмель, на ней отряд и заночевал. Сеть прогибалась под тяжестью тела, и шкура, на которой спал Эрвин, вскоре отсырела. Но молодой лорд, уставший от ходьбы и волнений, спал как мертвец.
И следующий день прошел спокойно. Задолго до заката они достигли сухого островка с плакучими ивами, формой похожего на запятую. По словам Колемона, это была середина пути через Мягкие Поля.
Эрвин поужинал нежным мясом бегунца, закусил сыром и оливками из своих запасов. Вышло отличное лакомство, вполне достойное трапезной Первой Зимы. Поблагодарил Светлую Агату за то, что дала сил притерпеться к дорожной жизни, а за крылышко бегунца даже послал ей воздушный поцелуй. Послушал разговоры. Филипп Лоуферт поведал любовную историю, героем которой — надо же! — на сей раз был не сам барон, а его друг.
Кид заявил, что нынешний денек был на диво хорошим, а следующий будет еще лучше. Он, Кид, приметил недалеко от острова пару гнезд. На рассвете поползет туда и добудет к завтраку дюжину яиц. Вкуснятина — пальчики оближете!
Колемон поделился очередным суеверием. Оказывается, коли идешь через Мягкое Поле и хочешь живым вернуться обратно, то примерно на середине пути нужно вырвать из собственной макушки пучок волос, бросить их на траву и сказать слова: «Матушка сеточница, благодарствую, что вынесла меня. Возьми мою прядь и прибавь к своей прочности». Только срезать волосы нельзя, необходимо рвануть их голой рукой! Воины, как один, последовали совету. Далеко не все справились с первой попытки. Бритоголовый капитан Теобарт спросил, как же ему поступить, если на макушке нет ни одного волоска. Колемон позволил, в порядке исключения, вырвать прядь из бороды.
— А ваша светлость что же, не желает вернуться живым? — обратился следопыт к Эрвину.
Лорд рассмеялся было… но тут вспомнил, что именно он провалился в первый день — на безопасной отмели, где все остальные прошли, как по сухому. А, тьма проклятая. Эрвин сдался, рванул себя за волосы, сказал положенные слова. Колемон покивал и удовлетворенно молвил: