— Но ты — торговец…
«Ах, вот оно что! Для тебя, стало быть, слишком мало чести — служить мне. На это намекаешь?»
— А ты — наемник, — ровно произнес Хармон, исподлобья глядя в глаза Джоакину. — Притом, нищий наемник.
Джоакин вскинулся.
— Я не наемник!..
— Ну, а кто? — так же ровно отрезал Хармон. — Ты не рыцарь, не оруженосец, не ополченец, у тебя нет сеньора, и ты продаешь свой меч за деньги. Продаешь даже скоморохам. Как же тебя назвать, приятель?
Джоакин смешался и отвел взгляд. Хармон встал.
— Значит, вот как сделаем. Я пойду спать. Завтра с утра мы трогаемся в путь. Хочешь служить мне — приходи. Не хочешь — уедем без тебя. Да, и вот что. До утра научись говорить мне: «вы». А слово «хозяин» мне нравится еще больше.
Хармон Паула Роджер не сомневался, что молодой воин придет утром к постоялому двору. И он пришел, а верней, приехал. Под ним была поджарая гнедая кобыла.
Стрела 22 марта 1774 от Сошествия Первая Зима, герцогство Ориджин
Карета скрипнула рессорами, сойдя с верхней точки перевала, — словно вздохнула с облегчением. Эрвин очнулся от дремоты и глянул в окно. Дорога плавно уходила вниз, змеясь по склону, и справа возносились к облакам хмурые утесы, а слева… Долина на миг ослепила Эрвина. Она была изумрудным пятном, манящей оттепелью среди скал, весенним цветком, пробившимся сквозь снег. Домики крестьян под соломенными крышами — аккуратные, крохотные при взгляде с птичьего полета — казались золотистыми кусочками свежего хлеба. Между ними то там, то тут рассыпана сахарная пудра. Невозможно рассмотреть крупицы с расстояния в добрый десяток миль, но Эрвин знал, что это — отары овец. А у восточного края долины лежал подлинный алмаз — голубое озеро. Город прирастал к нему, втискивался в уютный просвет меж водой и скалами, а герцогский замок врезался в озеро, черным клыком засел в его синеве. Если по правде, то нужно признать: родная долина весьма красива. Блистательна той особой красотою, какой бывают наделены лишь женщины и песни, крайне редко — строения и места.
— Ничто прекрасное не должно пахнуть нищетой, — сказал Эрвин и подмигнул городу, лежащему внизу. — Можешь не поверить, но терпеть осталось недолго. Я принес тебе спасение.
Карета начала спуск, набирая ход.
Чертовски странно — возвращаться домой с чувством предвкушения. Эрвин хорошо знал, чем встретит его родная земля. Древний город, полный солдат и нищих; фамильный замок, напряженный и хмурый, как воин на часах; отцовские вассалы с каменными масками вместо лиц; сам отец, обладающий дивной способностью вложить угрозу в любое слово или движение, даже в молчание. И сестра — редкий проблеск света. Через неделю Иона выйдет замуж. Ее супругом станет граф Виттор Шейланд — правитель судоходной реки Торрей и узкой полоски прибрежной земли. Отец Виттора был банкиром, дед — купцом. Ни славой, ни могуществом, ни древностью рода он — не чета Ионе. До такой степени не ровня, что свадебные торжества будут выглядеть дурной комедией. И, несмотря на все это, Эрвин чувствовал предвкушение.