— Каково ваше отношение к этому браку, милорд?
— Я позволил брак. Кажется, этим мое отношение выражено ясно.
— Граф Шейланд происходит из рода девятой Праматери. Его дед был купцом, отец — банкиром, он и сам не оставил банковское дело. Считаете ли вы, милорд, что он достоин называться нашим родичем?
— Ты оспариваешь мое решение?
— Нет, милорд. Я хочу вас понять.
Отец угрюмо качнул головой.
— В том и беда. Ты пытаешься понять вещи, которые лорду должны быть очевидны.
О, я понимаю много больше, чем вы думаете! В частности, милорд, мне ясно, что вы — в тупике. И даже продажа единственной дочки отсрочит крах на год, возможно, на два, но не больше. Как мудро и дальновидно, что вы вложили львиную долю выкупа в строительство огромной могилы и не погасили хотя бы часть наших бесчисленных долгов!
— Я убеждаюсь, — продолжил герцог, — что мое решение отозвать тебя из столицы было совершенно правильным.
А вот это уже нечто новенькое!..
— Отозвать из столицы?..
— Какое из этих слов тебе неясно?
— Я полагал, что прибыл на свадьбу сестры, милорд.
— Не только. Ты нужен мне здесь, на Севере. Я хочу, чтобы ты начал постигать науку, которую не преподают в Университете.
Нужен на Севере? Нет, милорд, я нужен в столице! И отправлюсь туда, как только вы дадите согласие.
— Милорд, о какой науке идет речь?
Вместо ответа его светлость подозвал Эрвина к бойнице, указал в проем:
— Что ты видишь там?
Эрвин видел изумрудную долину с овечками и крохотными крестьянскими домиками. Что хотел услышать отец — догадаться было трудно.
— Долину Первой Зимы, милорд. Сердце герцогства Ориджин.
— И как, если уж говорить твоим языком, бьется это сердце? Ровно? Мощно?
Молодой лорд округлил глаза. Отец сам начинает ту тему, к которой Эрвин пытался подступиться? Что за удачный день!
— Мы беднеем, отец. Мы почти нищи, — с выверенным холодком в голосе отчеканил Эрвин. — Два столетия назад батальоны наших кайров держали в страхе весь Север и Запад, в Первую Зиму текла золотая река податей и даров. Столетие назад мы лишились значительной части наложных земель — Корона передала их новым фаворитам, боясь нашего усиления. Но войны шли одна за другой, наши услуги требовались Короне, и она щедро вознаграждала нас. Последние же полвека… Мир и стабильность в империи — наша погибель. Красно-черные батальоны — по-прежнему грозная сила, но герцогству едва хватает денег, чтобы содержать ее. Что я вижу за окном, милорд? Соломенные домики с несчастными крестьянами, из которых мы выжимаем последние соки, чтобы прокормить и вооружить двадцать пять тысяч многоопытных убийц.