Леди Сибил добавляет несколько более крепких выражений. Эрвин кивает и поддакивает — эмоции собеседницы ему на руку. Позволив графине выговориться, он добавляет:
— Я согласен с каждым вашим словом, миледи. Но боюсь, что дело вскоре обернется еще хуже.
— Куда уж хуже!
— Всеобщий налог, миледи. В сентябре Адриан внесет на голосование свои реформы, в том числе — всеобщий налог с земель и доходов. Если закон будет утвержден, Ориджин потеряет около семидесяти тысяч эфесов ежегодно, Нортвуд — около восьмидесяти пяти.
Леди Сибил сокрушенно качает головой.
— Я тоже подсчитала. Чудовищные числа. Но что поделать!.. Остается уповать лишь на то, что Великие Дома проявят благоразумие и не поддержат закон.
— Великие Дома проголосуют за, — твердо заявляет Эрвин. — По крайней мере, половина из них.
Графиня бросает настороженный взгляд:
— Почему ты так думаешь?
— Потому, миледи, что это голосование — отличная кормушка. Корона в уязвимом положении, ей нужна помощь. Среди лордов найдется немало таких, кто решит продать императору свой голос и получить на этом выгоду. В итоге, закон будет принят, а те, кто голосовал против, попросту останутся в дураках.
— Омерзительно, когда первородные продают свои принципы!
— Ну, полагаю, они назвали бы это иначе. Сказали бы, что их вассальный долг — поддержать императора в трудную минуту…
Леди Сибил склоняет голову:
— Дорогой мой, к чему ты ведешь? Уж не думаешь ли ты…
— Миледи, я хотел всего лишь посоветоваться. Ваш опыт много больше моего. Как вы полагаете, не стоит ли и нам, правителям Севера, предложить императору свою поддержку? Это было бы весьма полезно владыке, и помогло нам решить некоторые проблемы…
Графиня — никудышный политик. Ее честолюбие слишком ранимо, а потому поведение — предсказуемо. В данный момент леди Сибил морщится со вполне ожидаемым презрением:
— Пф! Не могу поверить, что это предлагаешь ты, сын Ориджинов! Неужели сам не видишь, как это бесчестно?
— Нет-нет, миледи, вы неправильно меня поняли. Я не говорю о том, чтобы продать наши голоса за деньги. Что вы!
— Тогда о чем же?
— Я полагаю, если мы поддержим владыку Адриана, то он позволит нам взять то, что причитается нам по праву.
— Не понимаю тебя…
Эрвин наклоняется поближе и доверительно шепчет:
— Южный Путь, миледи. Его торговая монополия существует лишь потому, что все порты на Восточном море принадлежат ему. Но разве это справедливо? Разве порт Уиндли в предгорье Кристальных Гор не был изначально дарован северянам?
— То было триста лет назад, — графиня досадливо встряхивает пышной гривой. — Никаких надежд, что Адриан вернет вам владение, утраченное так давно. Твои дед и прадед не раз ходили войной на Южный Путь, чтобы вернуть порт Уиндли, и всякий раз Корона выступала против них.