— Так что же, турнир выиграл низкородный воин⁈ — возбужденно вскричал Джоакин.
— Ну, Лорен из Надежды был рыцарем, но не лордом, — сказал Хармон. — А чему удивляться? Нередко бывает так, что у человека низкого происхождения больше мужества и отваги в сердце, чем у избалованных с рождения лордских сынков. Благородство сердца важнее благородства крови — помнишь, как в Песне о Терезе?
Эта мысль пришлась Джоакину по душе, он со значением кивнул.
— А что же было дальше? Сир Лорен получил свой приз?
— Дальше была еще одна занятная сценка, — продолжил рассказ Хармон Паула.
Одержав победу, сир Лорен велел подвести ему коня. Сел в седло, сделал круг почета вдоль трибун и остановился перед балконом знати.
— Прекрасная леди Аланис, — прогудел его басовитый голос, — я посвящаю свою победу вам.
Дочь герцога остра на язык — это столь же известно, как и то, что она — первая красавица империи.
— Добрый рыцарь, — сказала с лукавой усмешкой леди Аланис, — что-то я не слышала от вас подобных слов перед поединком. Вы, видимо, не очень-то верили в свой успех?
— Миледи, — ответил сир Лорен, не смутившись, — истинный рыцарь служит даме свершенными делами, а не обещаниями.
Юная леди улыбнулась такому ответу и бросила сиру Лорену цветок. Герцог пригласил чемпиона за свой стол на праздничный ужин.
— Стало быть, вы ее видели?.. — спросил Джоакин Ив Ханна.
— Кого — ее?.. Аланис Альмера?
Джоакин кивнул и невзначай тронул карман на груди, где, как знал Хармон, хранилась сложенная вчетверо страница из «Голоса Короны».
— Конечно, видел! Она была от меня — вон как та береза — ярдах в двадцати.
— И… какова она?
— Ты в соборах бывал? — невпопад спросил Хармон.
— Ясное дело. А при чем тут?..
— Не в захолустных церковках, которых в каждом селе понатыкано, а в больших, древних храмах, где по праздникам сам епископ службу ведет, где ветровые трубы на башне, витражи, скульптуры из мрамора — в таких бывал?
— Ну, да.
— А в каких?
Джоакин перечислил:
— В Лабелине, конечно: в базилике Святой Софьи и в соборе Мудрости Праотцов. Потом, в Реклине — в детстве с отцом ездили, там церковь Сошествия. В Первой Зиме — не помню, как собор звался. В монастыре Елены и Глории — в Блэкхилле, что на северо-западе Альмеры. Ну, и в Смолдене, конечно. Там здоровенный собор горожане выстроили, едва на площадь вместился.
— Вот, — кивнул Хармон, — значит, бывал. А теперь припомни все иконы Праматери Агаты, какие ты видел. Хорошо припомни, поставь перед глазами.
Джоакин сощурился, закатил зрачки:
— Ага…
— Выбери из них самую красивую.
— Пожалуй, та, что в Первой Зиме… — тут Джоакин смекнул, куда клонит торговец, и широко раскрыл глаза: — Хотите сказать, Аланис красива, как эта икона?