— Искровая люстра, — приарх бросает взгляд на потолок, — по сути своей, предмет благостный и светлый. Но ведомо ли вам, графиня, что искровые цеха на крупнейших реках государства работают днем и ночью? Феодалы, управлящие ими, не желают терять прибыль, и никогда не останавливают валы искровых машин. Искровая сила подводится к лампам и фонарям круглые сутки. Ночь — больше не время покоя. Улицы Фаунтерры и Алеридана всегда освещены, жизнь не замирает ни на час. Скажите мне, графиня, для кого эти ночные огни? Того, кто прежде был добрым прихожанином, теперь одолевает соблазн: отправиться ночью на увеселения, придаться праздности и блуду. Что уж говорить о ворах, шляхах и прочем отребье! Все паросли греховности расцветает буйным цветом под ночными огнями!
Мира, сидящая слева от гостя, слушает вполуха. Она питает некую долю любопытства и даже уважения: первосвященник наделен талантом находить темную сторону во всем. Нельзя не признать: для этого требуется немалая изощренность ума. Однако половина мыслей девушки отдана письму. В нем имелась странная фраза, неувязка… она не дает покоя Мире.
— Беда в том, — изрекает Галлард Альмера, — что стираются границы. Меж камней, из которых сложено мироздание, пробиваются ростки этих мерзостных изменений и разрушают кладку. Порядок рушится, на смену приходит хаос. Третьего не дано: где отступает свет, там является тьма.
— О каких границах говорит ваша светлость? — уточняет леди Сибил. Она почитает гостя умнейшим человеком, ловит каждое слово и силится понять.
— Границы имеются повсюду. Без них человечеству не обойтись, как отаре без пастыря. Мудростью богов проложены грани, отделяюшие крестьян от купцов, дворян от духовенства, город от села, день от ночи, честь от бесчестия, добро от зла. Лишь тот угоден богам, кто понимает свое место и не преступает границ.
Мира нашла письмо нынешним утром. Беседа с Беккой навела на мысли: Дом Альмера, даже если он непричастен к заговору, занимает слишком много места под Луной. Мира слышала имя герцога Айдена еще на Севере, в каком-то странном контексте — давнем, будто покрытом пылью. Она поставила за цель отыскать. Извлекла на свет отцовскую шкатулку с бумагами. Перелистала, пересмотрела, перечитала грамоты, поручитесльства, пожалования, письма. Сумела сдержать слезы, наткнувшись на мамину смертную. И не сдержалась таки, расплакалась, когда прочла свои собственные детские письма. Отец заботливо хранил их годами…
— Что же выйдет, графиня, если люди забудут о границах? Купцы, нажившиеся на искре, станут богаче дворян, а дворяне обеднеют и сделаются наемными мечами на службе торгашей. Крестьяне станут путешествовать рельсами и находить земли побогаче да получше. А то и вовсе позабудут земледелие и подадутся в города, и ни один лорд уже не сможет заставить крестьян трудиться на полях. Сотрется грань меж пастухом и стадом, всякая овца возомнит себя пастырем и примется проповедовать на свой лад. В книгах люди станут искать лишь забаву да потеху, а мудрость черпать — из уличных представлений. Скоморохи сделаются почитаемыми персонами, люди станут боготворить не герцогинь, а актрисок! Вот какой мир ждет нас, миледи.