— А зачем? Кто свой — сам войдет. А чужие нам не нужны.
— Н… не нужны гости? Разве это — не доходный дом?
— Он, да… — согласился мужик. — Дом господина Харриса. Хотя не такой уж и доходный… Что вы тут забыли?
— А если мы желаем нанять квартиру?.. — поинтересовалась Мира.
— Что, прям-таки желаете?.. — с сильным недоверием проворчал мужик.
— Н… ну, не совсем, — ответил Итан.
— Вот видите… Шли бы вы лучше, — посоветовал привратник и улегся на спину.
— Мы желаем поговорить с хозяином, — сказала Мира.
— А он с вами хочет говорить?.. — буркнул мужик, не поднимаясь.
Мира подошла поближе, чтобы он мог разглядеть дорогое платье, и швырнула пол-агатки.
— Захочет, не сомневайся.
С неожиданной прытью мужик подобрал монетку и убежал по лестнице. Мира с Итаном ждали в сумрачном холле, вдыхая запах пыли, въевшейся в обивку.
— Не удивлюсь, если окажется, что здесь квартируются только призраки. Они наняли мрачного гнома спать у входа, чтобы тот отпугивал живых гостей.
— Ж… жаль, миледи, что на в… вас это не подействовало.
На лестнице появился хозяин доходного дома. Он не походил на призрака — скорее, на того, кто только проснулся и едва соображает от жары и похмелья. Шаркая подошвами, сошел по ступеням. Запахнул поплотнее халат, плюнул на ладонь и пригладил волосы. Придав себе, как ему казалось, подобающий вид, хозяин спросил:
— Чем могу служить милорду и миледи?
Он масляно улыбался, и золотой зуб, сверкающий посреди рта, придавал улыбке кровожадный вид.
— Мы хотим разыскать одну даму. Она жила у вас некогда, а может быть, живет и поныне.
— Даму, значит?.. Э… хм… да, бывают у нас…
— Ее зовут Лейла Агнес Франческа, леди Тальмир.
— У-ууу… — хозяин почесал грудь и больше ничего не сказал.
— Вы не знаете такую?
— Думаю… Припоминаю… — хозяин даже скривился от усилия. — Нет, никак. Не помню такую.
— Н… но она должна быть записана в ваших книгах, — подсказал Итан.
— О, верно! — хозяин просиял. — Идемте со мной… только, эээ…
Он замялся, будто забыл что-то в холле. Итан вложил ему в ладонь монетку.
— Да, верно, в книгах записана! Идемте!
Старые учетные книги хранились в самом неподходящем для них помещении: сыром подвале. Искрового освещения не было и в мечтах. Хозяин дома шаркал вниз по узким влажным ступеням, неся канделябр на три свечи. Рука дрожала, и огоньки отплясывали судорожную пляску. Мира держалась за локоть Итана, поскольку больше держаться было не за что: лишь стены из скользкого, замшелого камня.
— У вас нет ощущения, — шепнула девушка, — что мы спускаемся в усыпальницу?
— М… миледи… — вымолвил Итан. Ему удалось вложить в единственное слово максимум заботливой укоризны.