— Отправляете?..
— Есть отдельный корпус за пустырем.
Мира поежилась, сестра добавила:
— Слава богам, там сейчас никого.
Миновали еще палату. Девушка обратила внимание, что возле многих больных стоят горшки или тазы.
— Это для кровопускания?.. — предположила Мира.
Хворый старик, кряхтя, привстал, спустил штаны и наглядно показал, для чего нужны горшки. Мира зажала глаза ладонью. Кто-то скрипуче хохотнул, кто-то буркнул:
— Гляди, какая нежная!..
Итан взял ее за локоть:
— Миледи, снова прошу вас: уйдемте отсюда.
— Нет, — процедила Мира, упрямо шагая за сестрой.
На своем пути они повидали всевозможные хвори — такие, о каких Мира слыхала лишь раз, а то и не слышала вовсе. Сестра иногда называла их: чесотка, белый лишай, бурый лишай, кровохарканье, костяная немощь, бумажная хворь. А вот кого здесь не было, так это лекарей. Только дважды они встретили ученого вида мужчин с медицинскими саквояжиками.
— В… вы хоть как-то лечите этих несчастных? — спросил сестру Итан.
— Снадобья стоят денег, — холодно бросила сестра. — Инструменты стоят денег. Лекари стоят денег.
— Р… разве никто не оказывает помощь?..
— Кто-то что-то дает.
— Хотя бы на питание хватает?
— Можно так сказать.
Мира прошла в неосторожной близости от хворого, и тот схватил ее за подол:
— Дай монетку, барышня…
Девушка рванулась, освободилась с невероятной легкостью. Хворый был слабее щенка.
Я никогда не окажусь в таком месте, — сказала себе Мира. Любой ценой. Лучше умереть, чем вот так.
— Мы пришли, — объявила сестра. — В этой палате лежат зимние. Где-то тут ваш слуга. Через площадку — женская палата, но она вам не понадобится.
— Благодарю вас…
Мира вынула кошелек, что прятался в складках подола, протянула сестре пару агаток.
— Миледи, — сестра наклонила голову и быстро спрятала деньги.
За тот короткий миг, когда серебро показалось на ладони, несколько взглядов прилипли к нему. Головы поднялись над одеялами и поворачивались, следя за Мирой.
— Помогите мне, Итан. Я боюсь с ними говорить.
— Да, м… миледи, — секретарь повысил голос: — Ищем Эшби, что работал в доходном доме Харриса.
Никакой реакции. Дальние не слышали, ближние просто игнорировали. Хмуро глядели на Итана, даже не думая отвечать.
Секретарь двинулся меж рядами хворых, Мира не отходила от него.
— К… кто здесь Эшби из дома Харриса? От… зовитесь!
— Кх-кх… да вон он! — бросил кто-то, указав на тело, накрытое одеялом до макушки.
Итан подошел к нему:
— Эшби, это вы? П… прошу, отзовитесь.
Мира откинула одеяло и ахнула в ужасе. Там лежала мертвая старуха. Кожа была смятой желтой бумагой. Рот раскрыт, чернели беззубые десны. В лицо Мире дыхнула волна зловония.