— Ты здесь один в вонючей одеже ходишь, — фыркнула Луиза.
— Потому, что руки у тебя кривые, постирать не можешь, — буркнул Вихорь.
Тут вошел Джоакин и помешал Луизе дать мужу достойный ответ. Воин уселся между Хармоном и Полли, придвинул тарелку, сунул в рот пару ложек бобов, как тут почуял запах. Внимательно глянул на девушку и спросил:
— Это ты, никак, надухалась?
— Теперь я буду пахнуть, как леди, — простодушно ответила Полли.
Джоакин прыснул:
— Леди духаются с умом, а не так, что за квартал собакам нюх отшибает!
Девушку покраснела и спала с лица. Луиза вступилась за нее:
— И с каких же пор ты у нас такой знаток леди? Уж не с тех ли, как тебе графские рыцари все ребра пересчитали?
— Моя мать была леди, а отец — рыцарем!
— Это они тебя научили девушкам хамить? Хороши благородные!
— Я служил у барона Бройфилда, — процедил Джоакин, — с его женой и сестрами общался.
— Так же, как с Полли? Тогда немудрено, что барон тебя выкинул!
Хармон с удовольствием поглядел, как парень тщится найти достойный ответ, чуть не скрежеща зубами от натуги.
— Я знаю о дворянах побольше вашего! — выдавил, наконец, Джоакин. — Я сам почти что их роду!
— Нашел чем гордиться, дурья башка, — бросил Снайп.
Тут Хармон счел нужным вступиться:
— Все, довольно, напустились на парня! Накинулись, будто на злодея. Никакой беды нет, что он хочет походить на лорда. У лордов тоже есть чему поучиться. — Джоакин расцвел при этих словах, но Хармон строго добавил: — А ты извинись перед Полли.
— Извини, — нехотя выдавил парень, — я сказал грубо…
Остаток ужина Джоакин и Полли провели в смурном молчании. Хармон остался весьма доволен собой.
* * *
Почему я не продал Предмет? — размышлял Хармон-торговец, покидая Солтаун под моросящим грибным дождем. В разговоре со свитой он объяснил неудачу скупостью Гобарт-Синталя, однако сам далеко не был уверен, что причина в этом.
Конечно, корабельщик врал на счет «крайней цены». Хармон мог выложить на кофейный столик Светлую Сферу, показать, как плавает в воздухе мерцающий шар, — и легко выудить у негоцианта еще пару тысяч. Сошлись бы на тридцати пяти, Хармонова прибыль составила бы три с половиной тысячи. Он думал о четырех, но и три с половиной — большое богатство, еще месяц назад торговец и мечтать о таком не смел. Так почему отказался?
Может, дело в самом покупателе? Заподозрил Хармон, что негоциант собирается его надуть или отобрать Предмет силой? Вряд ли. Гобарт-Синталь слишком злился во время торга — похоже, собирался-таки расстаться с деньгами. Если бы думал обмануть, был бы куда ласковее и сговорчивей.